Призрак со свастикой
Отступая под натиском советских войск, фашисты вагонами вывозят с оккупированных территорий награбленное добро. Один из таких составов, отправленный из Нижней Силезии, бесследно исчез где-то по дороге. Об этом стало известно советской контрразведке. Разыскать пропавшее золото поручено группе капитана СМЕРШ Павла Вереста. В ходе расследования выясняется, что состав ушел без охраны, нападению и бомбежке в пути не подвергался. Есть надежда, что груз цел. Верест отправляется по следу «золотого» эшелона и случайно находит старую боковую колею, ведущую в горы. То, что случилось дальше, опытный офицер, прошедший войну, не мог представить себе даже в страшном сне…
По договоренности с местными властями, под кладбище отвели участок леса в двух минутах езды от госпиталя. Везти тела на родину было нереально, хоронили здесь же, в далекой Чехословакии, о существовании которой многие погибшие в недалеком прошлом даже не подозревали.
— Курите, что с вас взять! — передернула плечами девушка и вяло улыбнулась: — Если вам так легче — какая польза от этих запретов? Капитан Максимов, командир роты связи… — пробормотала она, провожая глазами уходящий «катафалк». — Тянули провода с солдатами, попали в засаду, были обстреляны из минометов… Несколько человек выжили, вызвали помощь. У капитана вся левая половина была в месиво. Его не сразу нашли, видно, пришел в себя, полз, оказался в болоте, обнаружили чисто случайно… Раны уже загноились. Вероника Аскольдовна ему руку ампутировала, левую ногу ниже колена, сразу сказала, что не жилец. Такое сильное заражение — сепсис перешел в гангрену, мы не могли ничего сделать… Он перед смертью говорил, что планировал еще пожить…
— Для капитана Максимова уже началась вечность… — как-то невпопад буркнул Павел. — Давайте посидим, Танюша? Вы замужем?
— Ну, иногда… — Она поколебалась, глянула на часы, смерила его каким-то стеснительным взглядом.
Они сидели на лавочке в глубине больничного сада, болтали о какой-то чепухе.
— Правду ли люди говорят, что вы служите в Смерше? На вид не похож, такое открытое, доброе лицо… — спросила Таня.
— Что вы, Танюша, это ведь не трехглавый Горыныч, всего лишь контрразведка армейского уровня, поиск и уничтожение диверсантов, беглых главарей Третьего рейха. Вы же не спорите, что и тех, и других надо ловить? Первых уничтожать, вторых — задерживать для дальнейшей передачи суровому, но справедливому суду. А вообще, я — человек сугубо штатский, до войны учился на инженера. Вот закончится война, расформируют армию, думаете, пропаду? Да кем угодно — хоть слесарем пятого разряда, хоть руководителем крупного металлургического предприятия…
Девушка смеялась, смотрела на него с интересом, как-то непроизвольно придвинулась ближе. Потом спохватилась, глянула на часы и, сделав большие глаза, воскликнула:
— Господи, Павел, вы мне все уши заболтали! Это вам хорошо, а мне работать…
— Давайте встретимся позднее, после ужина, — «схватил быка за рога» Павел. — Посидим на этой лавочке, посмотрим на звезды, я расскажу вам про картины Дюрера и Ганса Гольбейна, которые видел собственными глазами. А если будет холодно, мы можем посидеть вон там… — Он покосился на открытую дверь подсобки, где хранился хозяйственный инвентарь. «Займемся какими-нибудь милыми глупостями», — уже срывалось с языка, но не сорвалось.
