Волчья хватка. Книга первая

Конечно, араксу Головану полезнее было бы пригнать в качестве дара джип-внедорожник: Ражный за последний десяток километров дважды засаживал «Ниву» так, что приходилось вытаскивать ручной лебёдкой. С началом дождей Урочище превращалось в остров.

Он привёз волка…

Каждый вотчинник стремился не выдавать месторасположение Рощи и, тем более, ристалища; тут же все было на виду, открыто, и в этом была сложность предстоящей схватки. Единоборцы могли спокойно разгуливать по Урочищу, воздавать жертвы деревьям, прикасаться руками к земляному ковру и получать от него силу, оставленную здесь араксами за многие сотни лет.

И кроме того, некоторое время до начала поединка жить на этой территории и даже ежедневно и подолгу видеть своего противника.

Ражный приехал первым, на день раньше Скифа. И не было нужды демонстрировать вотчиннику опознавательные знаки — обряжаться в рубаху и надевать пояс. Голован издали заметил буксующую машину на склоне холма и пошёл навстречу, ещё и вытолкнуть помог из грязи.

— Здравствуй, Ражный, — сказал он, подавая руку сквозь опущенное стекло.

— Добро пожаловать… Давай-ка, подсоблю.

На вид ему было лет семьдесят, но это только на вид — скорее всего, многим больше, однако вотчинный араке был в самом расцвете сил и буквально вкатил «Ниву» под прикрытие древней дубравы. Он не видел волка в машине — Молчун за последние часы ослаб и лежал на полу, не поднимая головы, и когда Ражный остановился и открыл дверцу, тяжело вышел и сразу же лёг на траву.

— Боже ты мой! — всплеснул ручищами отец Николай. — Да ведь ему же нездоровится!

— По дороге подстрелили, — объяснил Ражный.

— Рана не опасная, выходится… Зато теперь не простой зверь — стреляный. Так что прими в дар, вотчинник.

Молчун вскинул голову — взгляд был печальный, но Ражный посчитал, что это от слабости и боли.

— Благодарствую, — скрывая радость, произнёс Голован и пощупал волчий нос. — Горячий… Ну, температуру мы сейчас снимем, и рану бы обработать… Ты сам или мне?

— Сам, — сказал он, и пока вотчинник ходил за питьём для волка, Ражный промыл мочой оба отверстия, и особенно входное, куда забило пулей шерсть.

Молчун терпел и лишь прикусывал руку, когда она касалась пораненного ребра. Отец Николай принёс плошку с отваром, подставил к морде.

— Похлебай-ка, братец серый волк… Как ему имя?

— Молчун.

— Хорошее имя для такого существа, — одобрил он, глядя, как зверь лакает. — Хоть и не принято судить о даре, но это не просто дикий волк, Ражный. И душа у него не волчья…

— Тебе виднее, вотчинник, — уклонился тот, исподволь озирая Урочище: где-то здесь близко должен быть Поклонный дуб.