Волчья хватка. Книга первая

Независимый тон Ражного не то чтобы смутил, но поколебал вчерашнюю уверенность Поджарова, и этого хватило, чтобы сделать определённый вывод: у «Горгоны» иного козыря не было. Иначе бы финансист выдал его в эту минуту, чтобы окончательно додавить противника и полностью овладеть ситуацией.

Вообще-то, существование такой плёнки, тем более её обнародование, несло определённую опасность, но только лично для Ражного. Ему светило Сирое Урочище и лишение права на вотчину, поскольку он не смог обеспечить конфиденциальность и безопасность поединка. Суд Ослаба в этом отношении был суров… Но борьба с «Горгоной» не кончилась; наоборот, только начиналась, и сегодняшние пикировки можно было отнести к кулачному зачину.

Что конкретно вычитал японец в древнем манускрипте, было не совсем понятно, однако Ражный предполагал, не очень-то много, скорее всего, общие положения, кое-что из обычаев воинства, возможно, некие житейские детали. Так что если и была утечка, то в древности, не по его вине и весьма ограниченная.

Из финансиста сейчас требовалось вытащить все, что знает он сам и что поведал ему Хоори.

— Не упорствуй, Ражный! Конечно, я не рассчитывал, что сразу сдашься, с тобой придётся повозиться, поволохаться на ковре… Но признать победу сильного противника — не позор.

А я сильный. И не хочу быть твоим соперником, меня более всего устраивает ничья и последующее партнёрство. — Говоря это, он следил за состоянием Ражного, не упуская ни одной детали. — Я тебя вычислил. Три сотни человек сквозь сито просеял — около десятка таких, как ты, установил и с некоторыми поработал… Но интересен мне только ты. Почему — я тебе потом скажу. По твоему следу я пятнадцать годков топал. Как зверя тебя тропил. И вытропил!.. В Троице-Сергиевой лавре есть один схимомонах, с самой войны там, полковник, между прочим, выполнял спецзадания самого товарища Сталина. И можно представить, чем он занимался, если жить потом в миру ему стало неинтересно. Кудеяра я сначала к этому монаху приставил, и тот пять лет возле него жил, прислуживал сначала послушником, потом келейником. Много чего знал схимник и молчать умел, да ведь, как говорят, птица по зёрнышку клюёт и сыта бывает… Орден твой, Ражный, называется Сергиевб воинство. Или — Засадный Полк. Поскольку имя полководца — Пересвет, а духовного предводителя — Ослаб, то истоки воинства проследить не трудно. Форма и структура его понятна, способность выживать и сохраняться, не поддаваясь ни времени, ни режимам, в общем, тоже: что-то вроде масонского братства, узкий круг, малое число посвящённых лиц и разные степени посвящения, воинский или монастырский устав, клятвы, родовая порука… Меня интересует другое — внутреннее наполнение этой формы. И ты мне откроешь его.