Волчья хватка. Книга первая

— И где же повышенная энергия твоего шефа? Кажется, он вообще свихнулся после Америки… Понимаю, голодное детство, но при чем здесь наш проект?

Почудилось, Поджарову стало стыдно за шефа, отвернулся, будто бы доставая рокфор, сказал с бодрой усмешкой:

— Путь к сердцу мужчины!.. Он просто проголодался. Вот покушает, и увидишь…

— В его присутствии никаких переговоров, — оборвал Ражный. — Мне он не нужен ни голодный, ни сытый.

— Опять ультиматумы, — расстроился финансист, махнул рукой и случайно уронил бутылку — вино хлынуло на скатерть и побежало к нему на колени.

— Он привёз из Нью-Йорка два миллиона! Наличными! — отрывисто и страстно сказал он, не обращая внимания на потоп.

— Деньги на реализацию нашего проекта! На создание и содержание школ. И это лишь первое поступление капитала!

— Странно; кто даёт такие деньги? Посмотреть — извращенец, послушать его — полный идиот…"

"— Да! У нас всякий инакомыслящий — идиот! — вдруг согласился Поджаров. — А для Штатов — вполне нормальный и прогрессивный человек и вовсе не извращенец. Везде в мире принимают и понимают, особенно богатые люди. Это мы тут все идиоты и извращенцы, потому что не умеем ни жить, ни работать, ни уважать друг друга.

Между прочим, говорят, что Михаил Идрисович — человек будущей России, свободный, раскрепощённый и демократичный. Разве тебе не хочется жить богато и с детской непосредственностью? И никогда не слышать слово — нельзя?

— Много чего хочется…

— У богатых свои причуды… Находят общий язык, — он понял, что хватил через край в своих верноподданических чувствах, прожевал и запил рокфор соком. — Никогда не ел этот сырок. И знаешь, совсем даже не плохо. А омуль с душком вообще замечательная штука! Попробуй? На запах внимания не обращай, как только возьмёшь в рот — никакого запаха…

— Мы ждём японца? — в упор спросил Ражный.

Финансист на сей раз ответил честно.

— Должен быть с минуты на минуту. Без него нельзя.

— Это он вас помирил?

И тут Ражный вдруг понял причину столь резкой перемены в поведении Поджарова: прямо на обеденный стол глядели пластмассовые кабаньи глаза и раздутые, хищные ноздри будто тянули воздух и принюхивались к резкому запаху тухлятины.

Да он под пристальным взглядом камер ничего, кроме дифирамбов, и петь не станет!

— Кстати, а почему бы нам не встретить Хоори? — предложил Ражный.

— Если с минуты на минуту? И свежим воздухом подышать? Здесь все провоняло гнилой рыбой.

— Не откажусь, — мгновенно согласился он и встал. — И впрямь засиделись…

Прогулочным шагом, почти соприкасаясь плечами, они вышли за ворота и шагали ещё добрую сотню метров, прежде чем финансист открыл рот, точно зная радиус действия видеокамер. И их наличие не скрывал.

— Думаешь, все переколотил? — спросил с усмешкой и все-таки шёпотом.