Волкодавам виза не нужна

Матрасники за борт смотреть тогда еще возможности не имели. Зато потом этот парень на спине лежал без движений. Все лицо в настоящей крови было, и рана на лбу открытая. Красивая картина! Он молодец, даже не пошевелился. Терпел.

– Жив хоть остался? – спросил Иващенко.

– Жив, даже трезв. Мы ему потом лоб сразу зашили, – объяснил Иван Иванович Иванов. – Но шрам на всю жизнь знатный останется. Рана широкая. Будет что внукам показать. – В голосе начальника разведки батальона чувствовались нотки зависти.

Командир смотрел на Величко так, словно требовал продолжения.

Лейтенант это понял."

"– Когда с ополченцами вроде как было покончено, мы сразу к машине бросились. Все семеро. Я первым в кузов заскочил, свистнул, других позвал. Матрасники, которые меня увидели, пытались что-то сказать. Я парням крикнул: «Американские дрова везут». Специально. Для проверки. На это никто из «гусей» не среагировал. Слух ни к кому еще не вернулся, да и русского языка эти козлы малограмотные не разумели. Но смотрели они на меня вытаращенными зенками, прямо как на черта из табакерки. Я же не мог знать, что они глухие, поэтому стал спрашивать. Меня кивками направляли в самый конец кузова, к заднему борту. Так я до полковника Коллинза и добрался. Но он же без погон. Поэтому я к нему никакого почтения не проявил. А полковник, как оказалось, свободно владеет нашим языком, пусть и с акцентом, но говорит вполне внятно. Он у меня спросил, кто мы такие. Я вопрос понял и посветил фонариком на нарукавную эмблему национальной гвардии. Коллинз остался удовлетворен. Он представился сам, назвался просто командиром и сказал, что его группа была захвачена русским спецназом. Я удивился, стал ему объяснять, что русским спецназом здесь и не пахнет, но он все равно меня не слышал. Время шло. Пора было сматываться. Я своих парней позвал. Ножи у всех были. Стали веревки резать. Запашок от матрасников шел, надо сказать, еще тот. Они, похоже, в дополнение ко всему самостоятельно в штаны наложили. Но в кузове вонь уже частично выветрилась. В дороге продувало. Мы, короче говоря, стерпели, разрезали веревки, помогли этим козлам из кузова выпрыгнуть. У них руки и ноги затекли, почти не работали. Как их в таком состоянии пешим ходом вести? Передвигаются-то еле-еле. Собак бы на них спустить, побежали бы. Но где здесь псов найдешь? Воспользоваться машиной я не предлагал, подталкивал полковника к такому решению, рукой направление показывал, куда нам всем якобы бежать нужно. Полковник сообразил. Достал из рюкзака свой планшетник, но у него на клавиатуре нет русской раскладки. Тогда он латинскими буквами стал наши слова стучать. Крупно, словно это я был слепым, а не они. Спросил меня, что с машиной.