Вонгозеро

"

"Мы стояли там же, в прихожей, подошел Мишка, из кабинета на звук голосов выглянула Марина, а Ира стянула наконец с плеч свое пальто и отдала его Сереже, а затем, наклонившись к ребенку и расстегивая на нем комбинезон, начала рассказывать. Не поднимая головы, ровным будничным голосом она говорила о том, как умирал город, лежащий в нескольких десятках километров отсюда; как сразу же после объявления карантина началась паника и люди дрались в магазинах и аптеках; как ввели войска и на каждой улице — в начале и в конце — стояли армейские грузовики, с которых военные в масках и с автоматами раздавали по карточкам продукты и лекарства; как соседке, которая иногда соглашалась посидеть с Антошкой, на обратном пути от пункта раздачи продовольствия сломали пальцы на обеих руках, вырывая у нее сумку, и после этого ходили только группами по восемь-десять человек; как перестали ходить автобусы и трамваи и на улицах остались только машины «Скорой помощи», и как их заменили потом те же самые военные грузовики, только с криво приклеенными, а после уже просто нарисованными краской крестами на брезентовых тентах — за заболевшими больше никто не приезжал на дом, родственники под руки выводили их из дома и сами вели к санитарным машинам, приезжавшим вначале два раза в день — утром и вечером, а затем уже только раз в сутки; как санитарные машины перестали наконец приезжать совсем, и на подъездах появились объявления «Ближайший пункт экстренной помощи находится по адресу ______», и люди сами, на санках везли туда своих заболевших, а иногда и мертвых. Она рассказала, что, когда заболел Ваня, сын ее сестры — «помнишь Лизу, Сережа?», Лиза сама отвела его к санитарной машине, а после искала его по всем ближайшим больницам, и ей везде говорили — его нет в списках, тогда еще работали телефоны; а потом Лиза пришла пешком, поздно вечером, и звонила в дверь, и в глазок было видно, что она больна — лицо у нее было мокрое, и еще она кашляла — страшно, захлебываясь, «я ей не открыла, мы сразу же заразились бы, и тогда Лиза села под дверью и долго сидела, не двигаясь, и потом ее, кажется, вырвало прямо на лестнице, а когда я подошла к двери в следующий раз, ее уже не было»; как после этого она поняла, что из дома больше выходить нельзя — по телевизору продолжали говорить, что ситуация под контролем, что пик эпидемии постепенно сходит на нет, а дома были кое-какие продукты, и она надеялась, что можно будет переждать, продержаться; как первую неделю еды хватало, а на второй ей стало ясно, что надо экономить, и она стала есть совсем мало, но еда все равно кончилась, и последние два дня они с Антоном ели старое варенье из банки, которая нашлась на балконе, — по четыре ложки утром, днем и вечером, и пили кипяченую воду.