Вонгозеро
Грипп. Им ежегодно болеют десятки миллионов людей на планете, мы привыкли считать его неизбежным, но не самым страшным злом. Пить таблетки, переносить на ногах, заражая окружающих… А что будет, если однажды вирус окажется сильнее обычного и сначала закроют на карантин столицу, а потом вся наша страна пропадет во мраке тяжелого, смертельного заболевания?Яна Вагнер — дебютант в литературе. Ее первый роман «Вонгозеро» получился из серии постов в Живом Журнале — она просто рассказывала историю своим многочисленным читателям, которые за каждой главой следили, скрестив пальцы на удачу. Выживут герои или погибнут, пройдут ли уготованные им испытания или сдадутся? Яна Вагнер пишет об обычных людях — молодой семье, наших современниках, застигнутых эпидемией врасплох. Не обладая никакими сверхспособностями, они вынуждены бороться за жизнь в наступившем хаосе. И каждую минуту делать выбор в пользу человечности, — чтобы не оскотиниться перед лицом общей беды.Никаких гарантий, никакой защиты, никакой правды — кроме той, которая поможет выжить.«Вонгозеро» — один из самых долгожданных романов нового времени. Он пугает и заставляет задуматься, он читается на одном дыхании и не отпускает, как ночной кошмар. Роман-догадка, роман-предостережение. В лучших традициях Стивена Кинга и сериала «Выжить любой ценой»!
Такое часто случается по дороге домой — как бы крепко ты ни задремал на заднем сиденье такси, глаза твои откроются ровно за минуту до того, как водитель скажет «приехали» и остановит машину. Я проснулась — без перехода, сразу, просто подняла голову и открыла глаза, и тут же увидела, что наше одиночество закончилось — по освещенному шоссе в обе стороны катились машины, да и рация тоже больше не молчала — сквозь знакомое бульканье и свист было слышно, как переговариваются между собой водители грузовиков.
— Эммаус проехали, — сообщил папа Боря, не поворачивая ко мне головы, — подъезжаем к Твери.
— Народу-то, народу, — сказала я, оглядываясь по сторонам, — откуда они все взялись?
Присмотревшись, я поняла, что большая часть машин стоит вдоль обочины — с включенными фарами, опущенными окошками и даже распахнутыми дверцами, что некоторые из них пусты и водители прогуливаются рядом.
— Почему они стоят? — спросила я, но тут же увидела сама, что эта бесконечная, разномастная вереница автомобилей — не что иное, как длинная, в несколько сотен метров очередь к стоящим по обеим сторонам дороги автозаправочным станциям.
— Не хотел бы я быть сейчас в этой очереди, — сказал папа, — ты посмотри, сколько московских номеров. Тут и маски, наверное, никакие не помогут.
Стоило последней заправке остаться позади, как дорога изрядно опустела — мало кто из двигавшихся с нами в одном направлении мог позволить себе роскошь проехать мимо — несмотря на это, ехавший впереди Сережа вдруг резко сбавил скорость, а следом за ним притормозили и мы. Прямо перед нами широкая трасса раздваивалась, и редкий поток автомобилей загибался налево, а правый ее рукав, ведущий в центр города, был перекрыт знакомыми бетонными балками, за которыми стояла ярко освещенная придорожными фонарями приземистая бронированная машина на широких колесах, похожая на толстый зеленый кусок мыла с острыми краями, а над дорожным указателем возвышался огромный желтый плакат: ВНИМАНИЕ, ВОДИТЕЛИ! ВЪЕЗД В Г. ТВЕРЬ ЗАКРЫТ. ПРОДОЛЖАЙТЕ ДВИЖЕНИЕ В ОБЪЕЗД — 27 КМ."
"— Вот, значит, как, — задумчиво произнес папа, когда те, кто ехал перед нами, наконец насмотрелись на кордон и мы снова набрали скорость, — хорошо придумали, молодцы. Интересно, пропустят ли нас дальше — объезд объездом, но мост-то через Волгу все равно в черте города.
— Не могут же они перекрыть федеральную трассу, — сказала я, — вы представьте только, если в этом месте закупорить дорогу, тут такое начнется.
— А вот мы сейчас и посмотрим, — отозвался он, нахмурившись.














