Воскрешенный любовник

Если бы она немного подождала… когда Нэйт предложил уйти или перед тем, как перешагнуть порог.

Одно мгновение всё изменило. Проблема в том, что невозможно сказать, какой миг станет решающим, и их много, так много в жизни смертных….

Приглушённый крик донёсся из палаты через закрытую дверь как шоковая волна, тела братьев покачнулись, кто-то накрыл рукой лицо, кто-то горло. Кто-то положил поверх сердца.

За чем последовало рыдание матери.

Ужасное, режущее слух рыдание из-за закрытой двери.

Он умер. Рэйвин не нуждалась в подтверждении.

Когда слезы покатились по щекам, Рэйвин тоже положила на них ладони в попытке взять себя в руки, обуздать ужас, осознать, как спонтанный вечер в городе превратился в трагедию, меняющую жизни.

И тогда это произошло.

Из-за леса Братьев с широкими спинами, сквозь скорбь, наполнявшую воздух, Сэвидж медленно повернул голову в её сторону.

В его взгляде пылали эмоции, когда он посмотрел вдоль пустого коридора на неё.

Что ты хочешь спросить у меня? — подумала Рэйвин с разбитым сердцем в груди,

Но… она и так это знала.

Глава 22

Одиночество для коллекционера никогда не было тяжкой ношей.

Порой ты просто хочешь побыть наедине со своей коллекцией, тебе нужно это особенное время.

Сегодня была не такая ночь.

Прогуливаясь вдоль полок с одеждой, Девина чувствовала себя одинокой, слишком одинокой, и ничто, ни ее новый жакет из букле от «Шанель», ни старые покупки не заполняли эту пустоту. Обычно стяжательство производило иной эффект.

Что хуже? Ей не хотелось купить что-то еще. Значит, пристрастие к шоппингу тоже ее подводило.

Она не сразу осознала, что тревожит ее… или, может, ей потребовалось время, чтобы принять суть проблемы: ее снова отверг мужчина.

"Нет, все было куда печальней. Этот ублюдок Бальтазар убил себя, чтобы спасти желанную женщину, и Девина оказалась лакмусовой бумажкой, показавшей, насколько сильно для него важна та дешевка. Он ненавидел Девину, но был готов застрять с ней в Аду на вечность, просто чтобы защитить свою маленькую Мисс Детектив Убойного Отдела.

Это откровенное оскорбление, серьезно.

В голове просто не укладывалось. Ну, хорошо, она могла быть редкостной тварью, но не настолько же она плоха.

Окей, ладно. Вероятно, что настолько.

Но она же была ходячим сексом и могла хорошо обращаться со своим любовником. Если это играло ей на руку. Поэтому — ну что за?

Остановившись перед длинными платьями, Девина потянула за белое, которое надевала, проникнув в голову Бальтазара в его коматозном сне после обильного кровотечения. Шелк был девственным, гладким и холодным в ее руках, и ей нравилось, как красный лак на ногтях смотрелся на белом полотне. Как кровь на пушистом облаке.