Воскрешенный любовник

Радужная оболочка его глаз и зрачок словно поменялись местами, внешний ободок был чернильно-черным, а центр — синим как сапфир, и его глаза излучали злобу. Контрастом этим глубинам ада служили светлые, как солнечные лучи, волосы. Особенно когда он окинул взглядом ее тело, своим змеиным, полным злобы взглядом… и остановился там, где она запустила руку под свою блузку.

И тогда это случилось. Его член — будучи приятного размера даже в вялом состоянии — начал набухать и удлиняться.

Девина прикусила нижнюю губу, чувствуя мощную волну похоти между ног.

— И кто ты? — спросил мужчина аристократичным заносчивым тоном, удивляя этим Девину.

Когда она не ответила, мужчина вскинул одну бровь… словно привык всегда из любой ситуации выходить победителем, считал себя манной небесной и свято верил, что все вокруг должны оправдываться за одно лишь свое существование. С ним в одно время.

Воистину, его зовут Адонис, подумала Девина.

Срань Господня… он был таким как она.

Девина широко улыбнулась:

— Твоя истинная любовь, вот кто я.

Глава 27

Рэйвин пришла в сознание, не понимая, где находится.

Она лежала на чём-то мягком, и, открыв глаза, увидела простые стены без окон, шкаф с ящиками и стеклянными дверьми и молчаливое оборудование с проводами.

В углу стояли раковина и тумбочка. Стул на колёсиках с чёрным сидением. Гладкий в крапинку пол цвета овсяной каши. И закрытая дверь.

Она не помнила, как оказалась здесь. Не представляла, кто принёс её.

Но она помнила, что сотворила.

— Дражайшая Дева-Летописеца, — прошептала Рэйвин.

Над головой раздавалось размеренное гудение системы вентиляции, а в коридоре, в котором она, наверное, ждала до этого, кто-то прошёл мимо в обуви на мягкой подошве.

— Ты пришла в себя!

Услышав голос её дорогого кузена, Рэйвин подняла голову. Сэвидж сидел на кресле, которое подтащил к койке, он подался всём телом вперёд, будто пытался своей аурой выдавить её из бессознательного состояния.

Его лицо было напряжено.

— Он в порядке, — сказал Сэвидж. — Нэйт.

— Я знаю. — Голос был хриплым, и Рэйвин прокашлялась. — Можно мне что-нибудь…

Её кузен вскочил, будто отчаянно хотел помочь, и сразу же вручил ей белый стакан, который только и ждал, чтобы пополнить её водный баланс.

Сэвидж помог Рэйвин поймать соломинку губами, а потом придержал сам стакан. Сделав пару глотков, Рэйвин откинулась на подушки.

Сэвидж отставил стакан на тележку, которая была такой же высокой, как и койка. Потом снова сёл и посмотрел на Рэйвин.

— Да, — прошептала Рэйвин. — То же самое я сделала и с тобой.

— В палате поднялся сильный ветер. Мы пытались войти, но дверь была заблокирована.

— Требуется много энергии, чтобы попасть в момент творения.

Сэвидж посмотрел на свои руки.