Воскрешенный любовник

 — Он сделал глубокий вдох. — Такова моя история. Я служу своему Королю и своему военачальнику… он был с нами в фургоне скорой помощи, мужчина с губой? Я живу с ними и их семьями… ну, когда Девина вцепилась в меня, мне пришлось съехать. В общем, вот. О, и да, время от времени я промышляю воровством.

— И жертвуешь деньги на благотворительность.

— Все верно.

— За что тебе совсем не стыдно.

— Ни капли.

Вместо того чтобы отчитать его, Эрика улыбнулась.

— Я это не одобряю.

— Я знаю. И не ожидаешь, что я начну жизнь с чистого листа.

Они рассмеялись, но смех быстро затих, и тогда Балз понял, что Эрика думает о том же: их будущее не долговечно.

— Сейчас тебе известно все обо мне. — Он помедлил. Когда Эрика ничего не ответила, он добавил: — Да. Абсолютно все."

"В последовавшей тишине она, казалось, постарела на его глазах, ее лицо напряглось, помрачнело.

Балз молчал, надеясь, что она откроется ему и расскажет, что он и так уже знал, потому что был в ее разуме. Он хотел утешить ее, но не мог это сделать, пока она сама не решит поделиться с ним своей трагедией, страданиями и потерей.

Он должен уважать ее право на частную жизнь, даже если он ненамеренно уже его нарушил. Она ему обозначила только дату.

— Баш на баш, да? — напряженно выдохнула она.

— Ты не обязана делиться, если не хочешь.

Она медленно кивнула, но Балз не знал, как интерпретировать ее кивок.

— Так, что ты хочешь узнать?

Здесь нельзя говорить уклончиво… и при иных обстоятельствах он бы мягко подвел к этой теме. Например, расспросил бы про ее работу. Как долго она живет в этом таунхаусе.

Вместо этого он подвел их обоих к обрыву. И сам прыгнул первым.

— Я хочу знать, что произошло двадцать четвертого июня четырнадцать лет назад.

Глава 38

Казалось, в прошлом Эрики было всего одно событие. И это утверждение справедливо, с какой стороны ни посмотри, задавали ли вопросы посторонние люди с жалостью, сочувствием или из простого любопытства. Для нее самой тоже было только это.

Одна-единственная ночь двадцать четвертого июня, четырнадцать лет назад, стерла все ее дни рождения и все праздники. Летние каникулы. Хорошие оценки, плохие оценки. Лучших друзей и закадычных врагов.

В конечном итоге? Ничто иное не имело значение. И не будет иметь.

Ее убили вместе с ее родными.

— Ты не обязана рассказывать, — сказал Бальтазар.

— Все нормально. Я проживала эту ситуацию тысячу раз.

Но она не могла начать, что было в новинку… и тогда Эрика осознала, что у нее была заготовленная речь для других. Пересказ от А до Я, и она была готова к взлетам и падениям накала эмоций, которые неизбежно охватывали ее аудиторию. Она знала, в каких местах нужно было собираться с духом, готовясь принимать непрошеное сочувствие.