Воскрешенный любовник

Серебряная «Хонда» стояла там, где она ее припарковала, капотом к закрытой двери гаража, и, садясь за руль и отъезжая от места, Эрика действовала на автопилоте. Дорожное движение было не напряженным, не считая Северного шоссе, и она плавно ехала на скорости в шестьдесят одна миля в час, мыслями вернувшись к Бальтазару.

Она убеждала себя, что НЕ влюбляется в него.

— Нет и точка, — сказала Эрика себе, ударив по поворотнику и перестроившись в другой ряд, чтобы объехать лениво плетущуюся фуру. — Это просто невозможно.

Да, они пережили много сумасшедших событий бок о бок, и да, их секс был невероятным.

На самом деле, охренительным.

И да, она открылась перед ним полностью, показывая ту часть себя, которую сама избегала, и Бальтазар принял все так, как оказалось, она в этом нуждалась, сама того не зная.

Но это не «любовь». Это сексуальное влечение, закончившееся близостью, удивительная совместимость.

Это не любовь. Люди вроде нее не влюбляются… только если психиатр, к которому она обратилась на втором курсе колледжа, не солгал о диагностированном у нее расстройстве привязанностей. И только представьте, она сама обратилась к мозгоправу, а не потому, что ее отправила соседка по комнате, завуч или профессор. Она поняла, что отстает от сверстников, хотела узнать, почему, и психиатр поведал ей.

Она по-прежнему отстает.

Ради всего святого, тот факт, что она спит с вампиром, идеально вписывается в ее образ жизни «белой вороны», не так ли? Все вокруг заключали помолвки, женились, женились по залету, женились после рождения детей. Она же встречается с Дракулой.

— Прекрати, — велела она себе, возвращаясь в среднюю полосу.

Бальтазар — это нечто больше простого секса. Он принял ее шрамы. Не осудил самый страшный ее секрет, то, что сильно ранило ее душу. Он лелеял ее и обнимал, а когда они заснули вместе через полчаса, он спрятал пистолет под их диван на случай, если придется защищать ее.

Она никогда не чувствовала, что ее принимают такой, какая она есть, целиком. И в этом была ирония.

Всего-то нужно было… встретить представителя другого вида.

Когда на горизонте замаячил поворот в город, она перестроилась перед «Мустангом» и спустилась по съезду с автомагистрали, который вел ее на окраину делового квартала. Дорога к «Кровавой книжной лавке» была долгой и нудной и состояла из вереницы односторонних улиц. Припарковавшись перед небольшим магазином, Эрика посмотрела на дверь, вспоминая, как пересекла порог… и шагнула в другой мир.

Полицейская лента, знакомая ей как собственное лицо, пересекала проход, а на дверном косяке была печать.

При виде ленты она подумала о том, что они сделали, когда «зачистили место», как выразился Бальтазар.