Воскрешенный любовник

Он никогда не умрет…

Омега выговаривал слова в такт каждому шагу, как метроном, хотя отросток ноги утомлял его еще сильнее. И какое-то время спустя — может, прошел год — блеск чего-то яркого привлек внимание Зла. Остановив себя, Омега осознал, что оказался в своих покоях для сна, и здесь над мраморным стендом посреди пустого пространства серебряный и очень острый кинжал висел в воздухе, балансируя на острие.

Да, подумал Омега. За этим я пришел сюда. Сейчас я вспомнил.

Перенося себя к оружию, он мысленно пожелал, чтобы мантия исчезла… а когда не смог проделать даже такой простой магический трюк, Омега поднял дрожащие руки к завязкам у горла. Он так давно не делал ничего физически, что с трудом затеребил узел, который ранее завязал усилием мысли.

Омега не хотел обращать внимание на неумелые, бесполезные действия десяти его пальцев. Так или иначе, ему удалось обнажиться.

Он вытянул руку, чтобы призвать лезвие. Когда оружие отказалось подчиняться, ему пришлось протянуть руку и взять рукоять, игнорирующую его волю. Он сжал руку на знакомом эфесе, но кинжал казался тяжелым как скала.

Опустив голову, Омега посмотрел на свои половые органы. Как и остальные части его «тела», они были лишь функционирующей «ширмой», протезом с физиологическими жидкостями, который служил его целям, когда это было нужно, а потом иллюзия исчезала за ненадобностью.

Используя последние крупицы своей силы, он собрал в ладони свои яйца и член. В голове мелькнула мысль, что они были теплыми и тяжелыми.

Кинжал снова блеснул, когда Омега поднес его к тому, что свисало с бедер.

— Я не закончусь… — выдохнул он хрипло. — Никогда мне не будет конца.

Но, даже сделав это заявление, мелькнула мысль, что он лжет себе. И ложь эта — жалкая.

Он не хотел конца. Когда он был волен разбрасываться временем, он столько потратил на пустое, как богач раскидывался деньгами на красивые вещи. Сейчас же секунды стали роскошью, Омега скучал по тому щедрому дару, что был в его распоряжении, как скучает любящий в разлуке с любимым.

В уголке глаза выступила слеза. Он бы вернулся назад во времени, если бы мог. Но он был слишком слаб. В своей заносчивости он слишком долго тянул…

Смачным рывком Омега отсек свой пенис и мошонку, с легкостью распарывая нежную кожу. Боль как бензин опалила его вены, сердце судорожно забилось в груди, всплеск адреналина дал ему жалкое подобие того, о чем он грезил.

Когда черная кровь потекла по внутренней стороне бедер, собираясь лужей на полу, возле ног, Омега поднял руку на уровень глаз и сделал глубокий вдох. Он ничего не чувствовал. С другой стороны, разве можно почувствовать собственный запах? Будь то парфюм или запах тела, нос воспринимал только свежие для него ароматы, не те, что его постоянно окружали.