Воскрешенный любовник

Где-то перегорела проводка? Кабельное и интернет отключили?

И… секунду, в смысле? Почему диван пустует, там не лежит голая задница в ковбойских гамашах, за просмотром марафона «Золотых девочек»?

Просто чтобы убедиться, что он ничего не упускает, Ви с близкого расстояния проинспектировал диван. Не было никаких вмятин, а подушки были взбиты и аккуратно расставлены по углам возле подлокотников. Поэтому нет, даже если ангел стал невидимым, чтобы избежать любого взаимодействия и каким-то образом смог вынести компанию самого себя без «Нетфликса», «Хулу» или «Сети мультфильмов»[19] на заднем плане, два центнера веса выдали бы его.

К тому же, да ладно, экран ТВ не мог быть черным. Лэсситер подпитывался двумя вещами: солнечным светом и фильмами с Беа Артур.

— Где ты, ангел, — пробормотал Ви.

Пытаясь вспомнить, когда/где он видел в последний раз парня… точнее диско-шар, коим он являлся? Вишеса не выводили из себя уже… ну, хорошие такие выходные.

Только подумать, он не признал в отсутствии беспокойства целый отпуск. Жаль.

— Господин? Я могу вам помочь?

Ви отвел взгляд от нетронутого пульта. Фритц, их супер-дворецкий, появился в арочном проеме, словно у древнего доджена была настроена антенна на жителей этого особняка. Во фраке и со старым морщинистым лицом глава домохозяйства был тем, чей вид непременно навевал теплые чувства, будь Ви сентиментальным… но это не так.

Ну ладно. Может, он испытывал определенную привязанность к старику. Да ни один социопат не способен устоять перед Фритцем.

Не то, чтобы Ви был социопатом. Нисколько.

Ладно, как правило, он не был социопатом. Когда падшего ангела не было поблизости…

— Господин?

— Хэй, дружище. — Ви прокашлялся, собираясь с мыслями. — Ты нигде не видел Лэсситера?

— Нет, господин. — Доджен низко поклонился. — Ни в доме, ни на территории. Я могу призвать его?

И как, свесив пульт с балкона второго этажа и напевая «Спасибо тебе за дружбу»?

— Нет, я сам его найду. Спасибо.

— Я могу что-нибудь предложить вам?

Вопрос подвохом.

— Я в норме. Но спасибо.

Дворецкий снова поклонился, так низко, что едва не подмел пол.

— Дайте знать, если я могу быть вам полезен.

Когда доджен ушел, Ви подумал о том, чтобы налить себе «Гуся», но отказался от этой идеи. У него сегодня выходной, но кто знает, ночь только началась, и значит, хороших новостей ждать не приходится. Поэтому вместо того, чтобы успокоить тревожную голову алкоголем, он раскурил самокрутку. Потом забросил бычок в камин, закрыл глаза, трижды выругался и…

И как Дороти в ее рубиновых тапочках[20] несся ввысь, путешествуя потоком молекул на Другую Сторону, к Святилищу Девы-Летописецы, в место, где его мамэн чествовала свой культ долгие тысячелетия.