Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

И тут:

— Бу! — громко раздалось над самым ухом.

Я завопила и отшатнулась в сторону, едва не повалившись на пол.

Мерзкий Олень рассмеялся:

— Трусиха! Сними маску-то!

Я сдернула с лица лоскут ткани и грозно посмотрела на начальника:

— Не смешно, Северный!

— Еще как смешно!

— Не смешно! — припечатала и по сторонам осмотрелась.

Та самая серая комната с последнего плаката. Полное ощущение запустения и безнадеги. Полумрак, где-то тихо позвякивала цепь и доносились тоскливые завывания ветра. Справа стол, заваленный барахлом — инструменты, детали от кукол, старая грязная посуда, слева — какая-то высокая штука, накрытая серой тканью.

Там, где должна была быть дверь, через которую нас завели — сплошная кирпичная кладка. Выход из комнаты только один, в провал на противоположной стене, за которым кромешная тьма.

Все еще не страшно, но внутри уже что-то неприятно подрагивало.

— Ну что? С чего начнем? — Северный размял плечи и посмотрел на меня, не скрывая насмешки. Вся эта идея хоррор-квеста его откровенно забавляла, — а то времечко поджимает. Вдруг действительно замуруют? И тогда…

Тут пахнуло холодным ветром по ногам, и рядом с нами послышались торопливые шаги, затерявшиеся где-то в сумраке.

— Это что такое было? — мы удивленно переглянулись, и я на всякий случай подступила к нему чуть ближе.

Мало ли что.

— Понятия не имею, — его голос неуловимо изменился. Насмешки стало чуть меньше.

— По-моему, тут кроме нас кто-то есть, — предположила шепотом, напряженно взглядываясь во мрак. — Надо срочно развязать руки!

***

Так. Пора проявить чудеса смекалки и наблюдательности. Если руки связаны и самостоятельно развязать их не получается, значит где-то тут есть что-то, чем можно разрезать коварные путы.

Правильно? Правильно! Наверняка это что-то находится на столе, среди бесполезного хлама.

Смело направилась к столу. Остановилась рядом с ним и стала рассматривать лежащие там предметы. Первое, что бросилось в глаза — оторванная голова куклы с ласковой улыбкой, застывшей на пластиковых губах.

Б-р-р-р, жутковато.

Чуть подальше валялось тельце с одной неестественно вывернутой ногой, а рядом с ним допотопного вида фонарик. Покрутила его в руках, попыталась включить — бесполезно.

— Дай, я попробую, — подал голос Северный.

— Да пожалуйста! — отдала ему находку и продолжила осматривать стол.

Посуда, в которой блестело что-то темное, ржавые цепи, обрывки книг, пакеты, разорванные перчатки.

Ножницы! Старые, ржавые, но все-таки ножницы! Не сдерживая ликования, я ринулась за ними.

— Нашла!

Только я потянулась за находкой, как рваная перчатка ожила и крепко схватила меня за запястье.

— Мамочки! — завопила я, как дурная, и отскочила в сторону.