Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Тряхнул головой, будто пытаясь отогнать непрошенное видение, потом подозрительно на меня уставился:

— Что за выкрутасы?

— Никаких выкрутасов. Только работа. Договора будут у тебя на столе через пять минут.

— Дина…

Договорить ему не дал Валерка:

— Антон Дмитриевич, помощь ваша нужна. Система никак не сходится.

— Сейчас иду, — раздраженно ответил начальник и снова развернулся ко мне.

Я кожей чувствовала на себе его тяжелый взгляд, но продолжала работать. Не оборачиваясь и никак не реагируя на его присутствие.

— Антон Дмитриевич! — снова раздался вопль из зала.

— Да иду я! — прошипел сквозь зубы и пошел на зов, оставив меня в покое.

Вот и правильно. Вали по своим супер-важным делам, а меня оставь в покое! Мститель, мать его.

Едва он ушел, я со стоном уткнулась носом в ладони и замерла, едва дыша. Как же мне плохо! Глаза подозрительно защипало, но я справилась со слезами. Загнала их поглубже, мысленно отругала себя за наивность, за нюни, за все остальное.

Никаких слез! Тем более здесь, в логове коварного Оленя! Незачем ему знать, что месть удалась на все сто процентов.

Так что соберись, тряпка! Сопли подтяни и вперед! В светлое будущее!

***

До конца дня я еле доработала. Перед глазами клубился белый туман и все плыло, будто я пьяная была. Из рук все валилось, настроение на нуле, и больно дышать — с каждым движением ледяной шип все сильнее впивался в сердце. Хотелось спрятаться в темный уголок, поныть и пожалеть себя, а еще больше хотелось просто проснуться и понять, что все это сон. Глупый, жестокий, очень болезненный, но все-таки сон.

Северный носился туда-сюда, пытаясь успеть все и сразу, и был мрачнее тучи.

Видать, расстроился бедный, оттого что месть оказалась так себе, смазанной. Ни тебе истерики, ни воплей на весь офис «за что же ты со мной так Антошечка! Вернись, я все прощу!». Он-то надеялся, что я начну метаться из стороны в сторону, рвать волосы на голове и рыдать, а я сидела и молчала, полностью его игнорируя.

Антона такой расклад не устраивал, поэтому он вознамерился меня окончательно добить. Все чего-то докапывался, задавал неудобные вопросы, цинично спрашивал все ли у меня в порядке.

Наверное, он думал, что сможет вывести меня на разговор, а еще лучше довести до истерики. Размечтался!

Я держалась, как могла. Было сложно, сердце болело с каждым мигом все сильнее, и казалось, что в помещении заканчивался кислород.

Не смотрела на него, почти не разговаривала. Односложно отвечала, только если Северный обращался ко мне по рабочим вопросам. Да, нет, сейчас сделаю.

Он злился, потому что несмотря на все усилия, ему никак не удавалось меня подцепить, вывести на эмоции.