Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Вся такая собранная, деловая, полная стремления научиться стоять на коньках, а в идеале еще и передвигаться на них. Ну или хотя бы план минимум выполнить — не убиться в первую же минуту, и не уйти с катка с огромным рогом на лбу."

"Антон встретил меня радостной улыбкой, но тут же нахмурился, скользнув взглядом по моей амуниции.

— Такое чувство, что ты не кататься пришла, а приготовилась к длительному марш-броску через горные перевалы.

— Очень смешно, — проворчала, шапку пониже натянула, и бросила тоскливый взгляд в сторону катка, где рассекали счастливые люди, радуясь зимней забаве.

Я не радовалась. Я напрягалась. Очень сильно, и Антон это заметил:

— Ты чего? — Северный бросил на меня косой взгляд, — не хочешь кататься.

— Хочу, но не умею, — призналась я, — все мои попытки заканчивались шишками.

— Да, ладно тебе, — он беспечно отмахнулся, — там же все легко. Идем, я мигом тебя научу.

Ну-ну, наивный. В общем, мое дело — предупредить.

Мы зашли в маленький домик, где выдавалось оборудование на прокат. Антон назвал свой размер, я — свой, и через минуту у нас на руках было две пары потертых, видавших виды коньков.

— Запаковывайся! — скомандовал он, и начал переобуваться.

Я пыхтела от усердия, пока боролась со шнурками, пока заталкивала ногу в ботинок, пытаясь удержать непослушный язычок, норовивший нырнуть внутрь.

Потом начала завязывать. Намотала кое-как на крючки, затянула, бантик закрутила.

Северный, уже в полной боевой готовности, молча наблюдал за моими потугами.

— Плохо завязала, — наконец изрек задумчиво и покачал головой, — или щиколотку вывернешь, или развяжутся твои морские узлы и навернешься.

— Нормально! —— упрямо засопела и попыталась подняться.

Действительно неудобно. Ноги вихляют.

— Давай, переделаю, — решительно шагнул ко мне.

— Не надо, — попробовала отказаться, но куда там!

— Надо! — На плечи бесцеремонно надавил, усаживая обратно на лавку, опустил передо мной на колени, как истинный рыцарь, и принялся распутывать то макраме, что я наплела.

Пока он колдовал над моими коньками, я боялась дышать. На мне портки такие, что на Северном полюсе не замерзнешь, а я все равно чувствовала каждое его прикосновение, будто к оголенной коже притрагивался.

От волнения дрожь по позвоночнику пробежала, и все силы уходили на то, чтобы это скрыть. Антон невозмутимо затягивал шнурки, не замечая моего состояния, а я думала о том, что каток — это плохая идея. Очень плохая.

— Все готово! — он еще раз проверил узел, натяжку и удовлетворенно кивнул, — можем идти.

Я протянула ему руку, и он рывком поставил меня на ноги.

— Ну как?

— Словно в колодках, — пожаловалась, чувствуя, как туго облегает ногу кожаное голенище.

— Так и должно быть.