Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Надо отдать должное Кулаковой — на не строила мне глазки, не совалась в мой в кабинет по делу и без дела. Она работала, упорно, старательно, вникая во все детали. Если ошибалась — то шла и переделывала, если что-то не понимала — сидела и разбиралась. Похвальные качества. Как сотрудник она меня устраивала несмотря на то, что изначально принял ее со злым умыслом. И вообще, я настолько увлекся нашими странными отношениями, что даже приходилось себе напоминать, что все это ради мести, а не по-настоящему.

После памятного ужина с ее родителями и похода на каток, мне было интересно, что же дальше.

Куда меня позовёт Дина, я даже не брался предположить, но ждал с нетерпением.

Мы договорились встретится в субботу в пять недалеко от ее дома. Нам по-прежнему приходилось играть в партизанов, потому что Всевидящее Око ее родителей не дремало.

Я сам несколько раз становился свидетелем того, как ей в течении рабочего дня звонила маменька и спрашивала, где находится ее маленькая девочка.

Девочке вот уже двадцать пять годиков, и, наверное, ей очень хотелось, чтобы в ее жизнь поменьше совались, но она стоически улыбалась и отвечала ровным голосом, чтобы не обидеть родительницу.

Я только дивился ее терпению.

Любой на ее месте сорвался бы, а она терпела. Правда в перерыв, пользуясь свободным временем искала квартиру, стыдливо прикрывая страничку, когда кто-то проходил мимо.

— Дина, зайди ко мне! — позвал ее, не вставая с кресла.

— Да, Антон Дмитриевич, — она мигом, как чертик из табакерки, оказалась рядом.

— Это тебе, — протянул ей лист с номером телефона.

Она взяла его, пробежала взглядом по цифрам и с недоумением посмотрела на меня.

— Мой приятель, Александр. Скоро будет сдавать квартиру.

Свяжись с ним, скажи, что о меня. Он сделает хорошую скидку.

Дина замялась, растеряно уставилась на бумажку.

— В чем дело?

— Так неожиданно, — промямлила она.

— Хм, а зачем тянуть? Или ты из тех, кто только на словах решительный, а на деле предпочитает тянуть кота за хвост, — усмехаясь рассматривал Кулакову.

— Я никак не соберусь силами, — призналась грустно она, — как только представлю, что начнется дома, стоит мне только заикнуться о переезде, так дурно становится. Они мне все мозги вычерпают маленькой ложкой.

— Тут уж сама смотри, дело твое.

Или терпи или уходи. Только если останешься, не удивлюсь, если в один прекрасный момент твоя маменька приведет Стасика и скажет: «Дочь, он будет жить в твоей комнате».

Дину аж передернуло от радужных перспектив.

— И будет он под одеялом вертеться, свои слабые нежные ручки к тебе тянуть, — я подливал масла в огонь, вспоминая хилое рукопожатие бального танцора.

— Антон! — в полном возмущении воскликнула Дина, — ты хочешь, чтобы твою сотрудницу вывернуло прямо у тебя в кабинете?

— Нет.