Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Попозже, — чванливо вздернула нос, — мне надо размяться.

— Как скажешь, — хитрый взгляд в мою сторону, — пойдем разминаться.

Северный поплыл к низким горкам, я со вздохом погребла следом, а из страшной трубы с диким ревом вылетел здоровенный мужик, подняв такую волну, что накрыло с головой.

Пока мы катались на «детских горках» как их назвал мой спутник, я исподтишка его рассматривала. Красивая спина, с четкими мышцами, бугрящимися под гладкой кожей, грудь, практически лишенная растительность, что неимоверно радовало — волосатые ейти никогда не были в моем вкусе.

Живот с рельефом проступающих кубиков, и ни жирины. Помню, у школьного Антона живот над поясом свисал, и сочные рыхлые бока вечно выпирали из-под свитера. Но то в школе, сейчас — смотреть на него было сплошное удовольствие. Я даже пару раз так залюбовалась, что воды хлебнула и потом долго и весьма неэлегантно кашляла, пытаясь отдышаться.

Вскоре на самых маленьких и спокойных горках стало скучно даже мне, поэтому мы перебрались сначала на те, что немного повыше, потом еще повыше и еще. Антон был прав, это действительно весело. Я уже давно так не хохотала, и не вопила, а еще просто млела, когда он, дурачась, подхватывал меня на руки.

Мне нравилось к нему прикасаться! Мне нравилось, когда прикасался он! Я балдела, чувствуя под ладонями крепкие мышцы. Это было просто восхитительно!

Вдоволь накатавшись, сделали перерыв — развлеклись на морских волнах, прокатились на плюшке вокруг тропического острова, и только после этого направились к самой большой горке.

***

Еще при подъеме, когда я сбилась, считая прорезиненные ступеньки, в голову закралась мысль, что возможно это была плохая затея, и лучше быть в чьих-то глазах трусихой, чем переломать себе руки-ноги в сомнительном аттракционе.

С опаской оглянулась назад, и тут же наткнулась на веселый взгляд Северного. Он поднимался следом за мной, обеими руками держась за перила, так что мимо него не проскочить. Путь к отступлению был отрезан.

Улыбнулась ему, дескать все супер, все отлично, радости моей нет предела и дальше полезла, бурча себе под нос.

И вот наконец мы на площадке, огороженной со всех сторон высокими бортиками, и впереди раскрывается темный зев трубы, из которой доносился вопль предыдущего смельчака.

— Классно, да? — у Северного сияли глаза, а у меня тряслись поджилки.

— Да, — просипела жалобно, очень надеясь, что меня по каким-нибудь причинам не допустят к спуску.

Смотритель только мазнул по мне взглядом, и кивком указал на трубу.

— Не задерживайте очередь.

— Антон, — я ринулась к своему начальнику, — ты первый!

—Ага, размечталась. Я скачусь, а ты сбежишь, — фыркнул он.

— Не сбегу, — упрямо головой покачала. — посмотрю, все ли с тобой в порядке и скачусь.