Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Надо же… — протянул задумчиво, и, откинувшись на спинку стула, продолжал внимательно меня слушать, а я довольная тем, что завладела его царским вниманием вещала дальше:

— Даже боюсь представить, что с ним дальше стало.

— Может, взялся за ум? Изменился? Нашел дело по душе?

— Вряд ли. Скорее улицы где-нибудь метет.

Снова глаза сверкнули.

— Или вагоны разгружает. Или… — замялась, не зная, какую еще теорию выдвинуть.

— Тележки в супермаркете возит? — он предложил свой вариант.

— Да-да, — согласно закивала головой.

Надо же, мужик меня с полуслова понимает! Мы с ним на одной волне! Это победа!

— Вас-то он почему задевал? — поинтересовался Антон Дмитриевич, чуть склонив голову на бок.

— Мне кажется, я ему просто не нравилась, — пренебрежительно повела плечами.

— Да вы что? Разве такое может быть! По-моему, вы само очарование.

— Спасибо, — смущенно зарделась. Он определенно мне нравился. Такой умный, такой галантный, просто чудо! Мечта, а не начальник. — он меня задевал при каждом удобном случае. Я, если честно, даже в школу из-за него ходить не хотела.

— Ого, — приложил руку к груди и сочувственно на меня посмотрел.

— Да, вот такой жуткий Антон Северный омрачал мои школьные годы. Но с вами-то мы поладим? — проникновенно в глаза ему заглянула.

— Всенепременнейше, — Антон Дмитриевич улыбнулся так широко, что я его зубы мудрости увидела, — тем более после такого ужаса, перенесенного в школе…бедная, как только выдержала.

— Ничего, справилась, — уверенно подняла к верху пятерню, — я ведь тоже не лыком шита. Отпор ему давала, чтобы не расслаблялся.

— А он что?

— А он сердился, бесился. Особенно, когда я тюленя показывала!

— Тюленя? — голос начальника немного дрогнул.

— Да. Я мастерски показываю тюленей. Хотите посмотреть?

— Нет, спасибо.

— Да ладно! Вам понравится! — убежденно показала ему большой палец, поднятый кверху. — Смотрите, как надо!

— Не стоит, — начал было он, протестующе разводя руками, но я уже вошла в роль.

Лапки к бокам приложила, изображая ласты, чуть в один бок нагнулась и издала пронзительное тюленье «ау, ау, ау», хлопая себя «ластой» по боку.

Тюлень — это мой коронный номер, весь класс ухохатывался, когда я его показывала.

Антон Дмитриевич ничего не сказал и не засмеялся, только непонятно исподлобья посмотрел. Что, разве не смешно? Тюлень — это всегда смешно! Смейся, давай!

Тут в голове словно щелкнуло и голос раздался «молчи, дура, молчи». Как-то не по себе стало. А еще в груди что-то неприятное зашевелилось, и это что-то было очень похожее на узнавание.

Глаза у него серые — таких миллион… но вот их выражение…да и мимика всей этой холеной физиономии в целом… особенно в момент показа тюленя.