Вредина для мажора

Филатов выждал положенных пару секунд, а потом нагло взял меня за руку и увел от Макарова в центр зала."

"Клянусь, пока мы шли на нас многие смотрели. Огоньки от цветомузыки мелькали на одежде и волосах Ромы, под ногами парил белый дым. Когда его запустить успели?! Несколько пар уже раскачивались в такт музыке. А я думала о том, какая у Фила горячая ладонь.

Мы остановились в самом центре. Рома повернулся, сделал шаг навстречу. Его рука коснулась моей талии. Его запах заполнил мои легкие, а карамельного отлива глаза, которые казались нереально глубокими и неземными, смутили до чертиков.

– Не обнимешь меня? – спросил Фил, чуть наклоняясь. По спине моментально пробежался табун мурашек. Я отвела взгляд, пытаясь вернуть себе былую уверенность, но ничего не получалось. Кажется, оборона пала раньше времени.

Музыка разливалась по залу, словно порхающие бабочки: яркая, нежная, с нотками грусти и невероятных грез. Точно, в этой песне было слишком много желаний. Неосуществимых, женских желаний. Наверное, поэтому я все же решилась: обвила руками вокруг шеи Филатова.

– Кажется, я помешал вам? – Рома вдруг прижал меня, уткнувшись носом в распущенные волосы. Он вел себя расковано, будто мы парочка. А я молилась всем Богам, чтобы Фил не услышал сердце, которое сошло с ума. Как же громко оно тарабанит по легким. Простое объятие, а я так смущаюсь. Нет, не смущаюсь. Это граничит с радостью, парящей в облаках.

Хочу по-настоящему.

Мысль проскользнула внутрь, сжимая каждую клеточку в теле. Кажется, моих губ коснулась улыбка.

– Ревнуешь что ли? – спросила, стараясь не выдать волнения. Пусть не думает, что я таю. Хотя, черт возьми, я действительно таю рядом с ним.

– А есть повод? – игриво произнес Рома, едва не касаясь моего ушка. Его дыхание обжигало кожу, близость пробуждала мурашки. Со мной творилось что-то необъяснимое.

– Кто знает, – продолжала открыто… флиртовать. Кто бы сказал, что я на такие штуки способна, ни за что бы не поверила.

– Ты необычно выглядишь, – он опустил голову, и наши носы соприкоснулись. Музыка разливалась по залу, а у меня в груди буянила лихорадка.

– Это комплимент или оскорбление? – я смотрела на Рому из-под опущенных ресниц. Сохранять холодный ум становилось сложней, ведь он тоже смотрел. Слишком прямо, слишком свободно.

Красивый.

Вот и все, что творилось у меня в голове. Я настойчиво твердила себе: не мой и никогда моим не будет. Игры в любовь – плохая штука. Особенно для девушек.

– Надеюсь, это не для Макарова, – сказал он вдруг. А потом снова наклонился, прижимаясь ко мне горячей грудью. Его руки скользили по талии, заставляя верить в магию, в то, что могу действительно ему нравиться. По крайне мере сейчас.