Вредина для мажора

А вдруг Рома вернется? Нет. Не хочу. Не могу. Только не сейчас. Он растоптал меня. Попользовался и выбросил, словно фантик от конфеты.

Прикусив нижнюю губу, и сделав глубокий вдох, я кое-как поднялась. Накинула куртку на плечи и переступила порог квартиры, оказавшись на лестничной площадке. Закрыла замок, разглядывая ключи. Что с ними делать? Зачем он мне их дал?

Не найдя ничего лучше, положила их под коврик у входа. Найдет, хорошо. Нет, так не мои проблемы. Еще раз глянула на дверь, внутри будто что-то резало, разрывало, с корнями, с кровью, с самыми нежными и первыми чувствами. Какая же я дура.

* * *Домой на съемную квартиру не поехала. Не хотелось видеть никого, ни с кем говорить. Мне нужно было время, чтобы принять новую реальность, успокоиться. Поэтому я отправилась на вокзал. Купила билет на поезд, повезло, через полчаса отбытие. Родители давно просили приехать в гости. Да, может не самый удачный повод. Но где как не в отчем доме бороться со шрамами на сердце?..

Я села возле окна, подперла рукой подбородок. Слезы продолжали накатывать, сдерживать их становилось сложней. Когда они закончатся? Я вытащила телефон, думала, включу музыку, но увидела оповещение о входящем сообщении ВК. Отправитель «Н.Н». Текст сообщения не отразился в уведомлении. Я всхлипнула, к черту. Вздохнула и включила режим полета. Музыка у меня есть скаченная, да и книги тоже. Родители звонить не будут, потому что еду к ним. А остальные… неважно.

Мир вдруг потерял для меня значимость. Стал серым, одной большой свинцовой тучей. Поезд двинулся, картинки сменяли друг друга, а я тонула в собственных воспоминаниях. Слишком горьких, слишком ярких. Мне казалось, мы были счастливы.

А были ли…

Всю дорогу я держалась. Хотя это было сложно. В такие минуты грудь душит, давит, и ты задыхаешься. Наверное, чувства разбитой любви меня душили. Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Пройти мимо бабушки Ромы. Не помогать ей, не улыбаться и не называть своего имени.

В родной город я прибыла почти к восьми вечера. Взяла такси, частника, который стоял рядом со станцией. Заплатила почти триста рублей, чтобы выслушивать нудные истории в прокуренном салоне от незнакомого дедушки. В колонках играл шансон, а у меня периодически тряслись губы. Накатывало.

Ненавидела ли я в тот момент Филатова? Не знаю… сложно сказать. Себя ненавидела больше. Сама виновата.

Таксист подвез меня к подъезду, даже дверь любезно открыл. Я сухо отблагодарила и поежилась. Холодно. В город зима пришла незаметно, как и в мое сердце.

– Катя! Дочка! – воскликнула удивленно мама, разглядывая меня на пороге. Потянула руки, внутри у меня все разорвалось, и я, прильнув к ее груди, разревелась.

– Милая, ну ты чего, – обеспокоенно спросила она.

– Катюшка, дочка, – раздался голос отца.