Вредина для мажора

Я уже начала волноваться, но тут замок щелкнул и Фил вышел собственной персоной. Без одеяла, но в куртке. Теплом пуховике.

– Ты в горы собрался? – откровенно удивилась, заходя внутрь. Поставила пакет на полку, и принялась раздеваться.

– Тебе совсем плевать, что я здесь помираю? – недовольно выдал Филатов, громко вздохнув. Будто весь мир против него, несчастного и одинокого.

– Позвонил бы своей Мисс Вселенной, которая поставила сотку, что ты меня бросишь через неделю, – выпалила я зачем-то. Осознав глупость сказанного, отвернулась.

– Обычно, когда я болею, то один.

– В смысле? А мама и бабушка? – я вновь повернулась, глянула на Рому. Вид у него был, словно у уличного кутенка, которого подобрали и принесли в теплый дом. Бровки домиком, усталая улыбка, и главное взгляд такой… добрый, невинный. Мне показалось, кислород на секунду пропал, выкачали его из меня, и из этой комнаты.

Нет! Еще раз нет! Никаких симпатий к этому наглому но, черт возьми, порой милому парню.

– Ну, когда был ребенком, да. Но как съехал, мать обычно не приезжает. А Аня… она другая. Типа, ой, я заболею сама. Тебе меня не жаль. В общем… – он отвел взгляд, поджав губы. Явно хотел сказать что-то еще, но видимо не решился. – Если ты не ужинала, давай вместе. У меня в одиночку аппетита нет.

Глава 23

Ужинали в итоге мы вместе. Я пожарила картошку, сделала салат с помидорами и даже запекла сырников в мультиварке. Рома хоть и ныл, что голова болит, что тридцать семь и семь у него, но поел с аппетитом. Однако опять никаких «спасибо». Молча встал, поставил в раковину тарелку и ушел к себе на диван.

Меня немного накрыло. Что за хамство? Кто его воспитывал? Неужели не научили благодарить? Это же элементарные нормы этикета. Психанув, я пришла к нему в комнату, загородила телек, где вещал Павел Воля. Уперла руки в бока и решительно заявила:

– Ты забыл кое-что, Ром!

Он лениво посмотрел на меня, а я вдруг смутилась. Вспомнила почему-то, как той ночью Филатов лез с поцелуями, его запах и прикосновения. Щеки обдало жаром, что за реакция у организма. С ума сойти.

– Поцеловать тебя? – ответил, наконец, Фил. Легко так, словно мы реально в отношениях.

– Спасибо сказать. Ты, правда, думаешь, что тебе все обязаны? Мне искренне жаль, что у тебя температура. Но хотя бы до благодарности снизойди.

– Это же ерунда. Всего лишь глупое слово. Оно тебе что-то даст?

– Да! И оно не глупое. Оно важное, оно показывает, что… ты относишься к человеку с уважением.

Рома молчал довольно долго. Минут пять, не меньше. Я уже успела прийти к выводу, что зря затеяла эти воспитательные меры. Почувствовала себя дурой. Стою здесь, требую благодарностей. Живу под его крышей и требую.

Мысленно поругала себя. Развернулась, и направилась в коридор. Но тут Фил поднялся с дивана, схватил меня за руку.