Все из-за тебя

– Ты чего? – опешила я. Сердце гулко застучало.

– Думал, ты замерзла.

Теперь я рассердилась. Одно дело – смеяться и болтать, другое – распускать руки. Я пихнула Йована локтем и осторожно высвободилась из его объятий. Щеки горели, но я решила, что это после проведенного дня на пляже.

– Трогать себя я не разрешала. Ничему тебя жизнь не учит.

– Помнишь, как мы познакомились? – спросил Йован.

– Ты соврал, что не умеешь целоваться.

– За эти пару лет, что мы не виделись, я еще кое-чему научился, – нагло заявил Йован, разлегшись на песке. Вечернее солнце позолотило его лицо. Я посмотрела на Гарбича и рассмеялась. Вот это самомнение!

– Ты в универ-то поступил?

– Поступил. Как ты могла во мне сомневаться?

А я и не сомневалась. Нельзя было усомниться в каждом его слове и поступке. Наверное, это тоже в Йоване притягивало. Я вдруг подумала о его семье: в каких условиях он рос, какие слова ему говорили… Несмотря на безусловную отцовскую любовь, мне часто казалось, что я многого недостойна и ничего из меня путного не получится. Мне бы хоть капельку уверенности и любви к себе, как у Гарбича.

Грустные мысли снова полезли в голову. Протяжное пение то прекращалось, то становилось громче. Оно действовало на меня как-то магнетически, отчего я будто теряла чувство реальности. Мы долго молчали, слушая далекую печальную песню… Йован уловил перемену моего настроения и больше не лез с дурацкими предложениями.

– Что ты делаешь, когда тебе грустно? – спросила я.

– Грущу, – ответил Йован.

Я негромко рассмеялась. Этот ответ показался таким логичным и простым… А ведь действительно, иногда полезно отстать от себя, перестать заниматься самоанализом и просто погрустить.

– В чем сила, Йован? – спросила я.

– В правде? – припомнил Гарбич фразу из фильма.

Я лишь растерянно пожала плечами. Йован взял яблоки и, поднявшись, стал жонглировать. Я сидела на песке, поджав ноги, и, задрав голову, с улыбкой смотрела на его действия. Жонглировать у Йована получалось ловко, будто он поступил не на восточный факультет, а в цирковое училище. Гарбич явно хотел поднять мне настроение, и у него это получилось.

Вдруг из кустов выскочила серая кошка. Громко мурлыча, потерлась о ноги Йована. Гарбич тут же бросил яблоки и наклонился, чтобы ее погладить. А спустя пару минут заявился и кот – огромный и черный. Важно обошел меня, обнюхав, а затем с недовольным видом уставился на Йована. Тот по-прежнему гладил кошку по гладкой выгнутой спинке. Скрипуче мяукнув, кот направился дальше. Кошка еще немного покрутилась вокруг Йована, а затем посеменила за своим спутником. Мы проводили удаляющихся животных взглядом.

– Это могли быть мы с тобой, но ты не хочешь быть счастливой, – проговорил Йован и лукаво посмотрел на меня.