Все из-за тебя

В сумерках деревья оставались неподвижными, но у меня так разыгралось воображение, что показалось, словно там и правда кто-то стоит. Но, приглядевшись, поняла, что это просто ветки шевелятся от ветра.

– Чья девушка? – снова спросила я.

Леня внимательно посмотрел мне в глаза.

– Моя. Моя девушка. Маша, она на кладбище.

Стало еще больше не по себе.

– Теперь ты пугаешь меня еще сильнее, – сказала я. – Леня, вернемся на станцию! Я опоздаю на электричку.

Леня снова взял меня за руки и заглянул в глаза. Быстро заговорил:

– Там моя девушка. Любимая девушка. Ольга. Она на кладбище. Давно. Там… под огромными елками. Надеюсь, ей теперь хорошо.

По телу пробежали мурашки. Леня крепче сжал мои ладони.

– Она… – Я не сразу могла подобрать слова. – Когда ее не стало? Что случилось?

– Давно. Уже два года, – глухо повторил Леня, не отвечая на мой вопрос. Отпустив меня, сел на траву, закрыл лицо руками и беззвучно затрясся.

Я опешила. Уйти отсюда захотелось еще сильнее. Не так я себе представляла наш прощальный августовский вечер. И все-таки я осталась. Присела рядом с рыдающим Леней и осторожно дотронулась до его плеча.

– Мне очень жаль, – сдавленно сказала я.

Леня молчал, не отнимая рук от лица. Потом резким движением вытер слезы и по-детски шмыгнул. У меня от жалости защемило сердце. Вспомнила, как от нас ушел дедушка. Сколько же было в бабушке горя… К тому же я впервые видела мужские слезы, и это выбило меня из колеи.

– Ольга попала в аварию, – сказал Леня. – Она сидела на пассажирском сиденье и не была пристегнута. Водитель не справился с управлением и въехал в опору. Ольга два дня не приходила в сознание, а потом умерла. Мы должны были подать заявление в загс на той неделе, когда это произошло…

– Какой кошмар! – пришла я в ужас. Леню стало жальче в тысячу раз. Сколько я слышала историй, когда, поссорившись, теряешь человека навсегда… «Как много я не успел сказать, я мог бы извиниться…» Но так же больно терять человека, когда у вас все было хорошо, без ссор, когда впереди большие планы, счастливая жизнь…

Я представить не могла, что тогда пережил Леня.

– Ты часто ее навещаешь? – задала я новый вопрос, который в эту секунду показался мне ужасно неуместным. Да и невозможно сказать что-то уместное в этой ситуации.

Леня молча кивнул. А затем, немного поразмыслив, посвящать ли меня в свою тайну, признался:

– Я специально снял здесь дачу, чтобы быть к ней ближе.

Последняя фраза прозвучала жутковато: быть ближе к мертвому человеку…

Я молчала, не зная, что сказать. С одной стороны, мне безумно жаль Ленечку, а с другой – это походило на одержимость. Сумрак вокруг сгущался, лес казался недружелюбным, и время будто замерло. Я даже забыла, что могу опоздать на электричку и застрять на даче.