Все не так

Во всем остальном Муза была просто замечательной, и мы стали настоящими друзьями.

Супружеский долг я исполнял хотя и не часто, но честно, мне не хотелось, чтобы Муза поняла, что как женщина она мне совсем не нравится. Ведь она так меня любила! Я не мог и не хотел ее обижать. И потом, надо было все-таки попробовать завести ребенка. Мало ли что ей медсестра сказала, все ошибаются, даже самые умные и опытные. Но беременности не получалось. Родители – и те, и другие – наседали с требованием сходить к врачу и пройти обследование, а если нужно – то и лечение.

С врачом нам повезло, вернее, повезло главным образом мне, потому что это оказался молодой мужчина, веселый и открытый, с которым у меня сразу наладился неформальный контакт. Муза сдала кучу анализов, прошла массу каких-то обследований, а через некоторое время этот врач позвонил мне и попросил приехать, но без жены.

– Слушай, – без обиняков заявил он, – у тебя, похоже, проблемы. У вас вообще как с половой жизнью?

– А что? – Я был на всякий случай осторожен.

– Да твоя жена, судя по анализам, не должна это дело любить. Ведь так?

– Так, – признался я.

– У нее почти полностью отсутствует гормон, который отвечает за либидо. Это врожденное. И потом, у нее малокровие. Ты же видишь, какая она бледная. У нее просто ни на что нет сил. Пусть она сходит к гематологу, он ей пропишет препаратики. И гормональное лечение надо бы пройти.

Я представил себе Музу, настойчиво жаждущую близости, и вздрогнул. Нет уж, пусть будет как есть. Но ребенок…

– Лучше не надейся, – посоветовал веселый доктор. – Даже если твоя жена ухитрится забеременеть, она плод все равно не выносит. Ни при каких обстоятельствах. Матка в очень плохом состоянии.

Я возвращался домой и думал, как себя вести с Музой, что ей сказать. И говорить ли вообще. Скрывать правду было бы нечестным, и я решил рассказать все как есть. Детей не будет. Радости секса под вопросом, то ли будут, то ли нет, гормональная недостаточность врожденная, лечение чревато ощутимым побочным действием, хороших препаратов последнего поколения в нашей стране пока нет и когда будут – неизвестно, их надо привозить из-за границы, а для этого нет ни денег, ни возможностей. Малокровие надо лечить.

Я шел и мысленно проговаривал то, что собирался сказать, и пытался представить, что будет чувствовать любящая меня женщина, когда это услышит. И в этот момент понял, что дороже моей Музы у меня нет никого на свете и я никогда не смогу причинить ей боль. Я никогда ее не оставлю, что бы ни случилось. Не будет со мной рядом другого такого же умного, тонкого и преданного друга, как она. А с сексом я как-нибудь разберусь, не пропаду.

Разговаривая с женой, я старался быть мягким и деликатным, ничего не скрывая, но максимально скругляя острые углы.