Все не так

Вес на протяжении этих месяцев стабильно снижался, а если прибавлялся, то исключительно за счет жидкости, если девочка съедала что-нибудь соленое, и уже на следующий день, после обильного питья, опускался до ожидаемой отметки. А теперь он не опускался, а, наоборот, прибавлялся, хотя готовила домработница Нина по-прежнему только то, что можно. Я ничего не понимал.

– Дана, ты все записываешь, что съедаешь? – строго спросил я, ловя ее ускользающий взгляд.

– А в чем дело?

– У тебя вес не снижается. Мы ничего не меняем ни в режиме тренировок, ни в питании, мы постепенно увеличиваем нагрузку, а вес прибавляется. Ты не беременна, случаем?

– Да вы что! – Она вытаращила на меня глаза.

– Тогда в чем дело? Ты пойми, Дана, я не собираюсь тебя наказывать или устраивать разнос, просто мы с тобой делаем общее дело, и я должен понимать, почему моя часть работы не получается. Либо я дурак, либо ты свою часть не выполняешь. Если ты все выполняешь как положено, значит, я где-то ошибаюсь, и тогда я буду искать эту свою ошибку и исправлять ее. Но я должен понимать точно, в чем причина, в тебе или во мне.

Она глубоко вздохнула и призналась. Она нарушает режим, она ест пирожки и пирожные.

– Зачем, Дана? – Ее признание повергло меня в отчаяние. Я-то был уверен, что тягу к сладенькому и вкусненькому мы благополучно преодолели. Может, за месяцы беспамятства я что-то проглядел, не заметил или, того хуже, забыл? – Ну зачем? Почему?

– Юля… Она меня жалеет, ей кажется, что я такая несчастная, раз мне ничего вкусного нельзя. Она мне приносит, угощает… И я… ем. Она так меня уговаривает…

Я вспомнил взгляд Юли. Сколько же злобы в нем было, сколько ненависти и зависти. Вот сучка, а? Небось сама хотела на прием поехать, надеялась, что ее опять возьмут, а тут папаня прямым текстом заявил, мол, никто тебя никуда не возьмет, поедет Дана. И она из кожи вон лезет, чтобы Дане помешать.

– А в дневник почему не записываешь? Тоже Юля уговаривает?

– Нет, ну… Она говорит, мы никому не скажем, а от одного пирожного ничего не сделается, зато сколько радости.

– Слушай, – я устало плюхнулся на стул и прикрыл глаза, – неужели тебе действительно столько радости доставляют эти пирожные? Неужели это и в самом деле так замечательно, что прожить без них никак нельзя?

– Да нет, вообще-то… Я уже отвыкла от них, мне их и не хочется.

– Тогда зачем ты их ешь?"

"– Ну… мне неудобно, Юля так старается, хочет сделать мне приятное, заботится обо мне. Она пирожные ко мне в комнату приносит, поздно вечером или ночью, чтобы никто не видел. Вот я и…

Все понятно. Добрая безотказная девочка. Заботится Юля о ней, как же. О себе она заботится, больше ни о ком.

После занятий я прочно занял позицию в столовой с твердым намерением дождаться Юлю.