Все не так

Или вам принести кофе?

– Нет-нет, чай.

Он вышел, а я принялся осматриваться, но, кроме книг, на глаза ничего не попадалось. Пришлось изучать названия. Больше половины слов в этих названиях оказались мне не знакомы, но общее впечатление было такое, что это что-то из области социологии. Или психологии. В общем, что-то насчет поведения человека в обществе. И никаких сборников стихов. Иными словами, брат папани тоже не выглядел большим ценителем поэтического творчества.

Владимир вкатил в комнату сервировочный столик с чайником, чашками и прочими принадлежностями. Поставив столик перед моими коленями, он придвинул стул и уселся напротив меня. Мне предназначалась красивая чашечка, по-видимому, из сервиза, себе же хозяин дома налил чай в огроменную кружку объемом, наверное, не меньше литра и щедро бросил несколько ложек сахару. Никогда не понимал, как можно так пить чай? Пока выпьешь хотя бы четверть – все остальное остынет и превратится в безвкусное пойло.

– Видите, у нас так тесно, что приходится поить гостей чаем в походных условиях, – улыбнулся он. – Давайте на «ты», ладно? Я ведь ненамного старше. Вам сколько лет?

– Двадцать девять.

– А мне тридцать восемь. Разница не принципиальная. Договорились?

– Идет, – обрадовался я. – Володя, разговор есть.

Я быстренько поведал ему о своей встрече с участковым и о страшном убийце, разгуливающем по окрестным улицам.

– Ты правильно сделал, что ничего не сказал Дане, – одобрительно кивнул он. – Не надо ее пугать, а то она вообще перестанет выходить из дома и окончательно превратится в затворницу. И спасибо, что проводил ее.

– Ты мне посоветуй, говорить Михаилу Олеговичу или нет. Если я скажу, он Дану из дому не выпустит.

– Сказать надо. – Владимир задумчиво покачал головой. – Хотя, если честно, я бы не стал говорить, мой брат скор на решения и очень туг на их отмену, он сгоряча запретит Дане приходить ко мне, и девочка совсем скиснет, ей и без того несладко живется, а у Михаила не хватает душевной тонкости, чтобы это понять. Он считает, что если человек обут, одет, сыт и имеет крышу над головой, то у него есть все необходимое для счастья, а все прочее – просто блажь. Но если ты промолчишь, то может выйти хуже. Предположим, Михаил столкнется на улице с участковым, и выяснится, что ты все знал, но поручение милиционера не выполнил и ничего никому не сказал. Что будет дальше?

– Меня уволят, – оптимистично спрогнозировал я.

– Правильно. Поэтому сказать придется. Предположим, ты скажешь. Что будет дальше?

– Михаил Олегович запрет Дану.

– Опять правильно. Значит, что нужно сделать?"

"– Объяснить ему, что Дану нельзя запирать дома, потому что визиты к вам – единственная ее отдушина, единственная возможность выйти на воздух и вообще посмотреть, как выглядит улица.