Всё не так, как кажется...

У них ведь огромная разница в возрасте…

— Какая грустная история… Не представляю, как Ян все это перенес.

— Думаю, что тяжело. Он ведь почти одновременно похоронил мать и отца.

Мы помолчали. Мои пальцы легко скользили по лицу Грега, едва касаясь свежего ушиба, а он тихо лежал и тоже думал о чем-то своем.

— Скучаешь? — неожиданно спросил брат, угадав мои мысли.

— Очень… У меня ведь нет никого, кроме папы. — К горлу подкатился комок, который я с трудом проглотила. — Вся жизнь рухнула в одночасье. И все совсем не так, как я думала… Все пропало… И я не чистокровный человек, как считала всю жизнь.

И мама, оказывается, была отсюда. Сплошная ложь, а я не знаю правды. И даже домой мне теперь никогда не вернуться.

— Иржик… — Он поцеловал мне ладошку и ласково сжал пальцы. — Все наладится. Ты ведь сильная, очень сильная. Не знаю, как бы я перенес все, если бы был на твоем месте.

— Сильная… — Я сдавленно рассмеялась и все-таки не смогла сдержать слезы. — А выбора-то нет, Грег. Или перетерплю, или сломаюсь.

— Потерпи, малышка. — Он перевернулся, уткнулся лицом мне в колени и обнял за талию. — Просто потерпи.

А я тебя никому не дам в обиду, сестренка. И про папу твоего мы все узнаем. А может, дяде удастся его сюда переманить. Вместо этого ненормального светлого, который сейчас на старой должности твоего отца.

В комнате снова повисла тишина, а у меня из глаз все так же катились слезы, которые никак не хотели останавливаться.

— Что здесь происходит? — неожиданно раздавшийся голос Себастьяна дрожал от ярости.

— Ян, исчезни, — недовольно ответил Грегориан и сел.

— Я, кажется, спросил, что здесь происходит? — сквозь зубы процедил Ян, вновь приглаженный и одетый в привычные строгие одежды.

 — Почему Иржина плачет, а ты, дорогой родственничек, лапаешь ее?

И почему я не удивилась? Не комнаты у меня, а проходной двор. Постоянно вламываются все кому не лень. Переехать, что ли? Или с Грегом поменяться покоями? Я вытерла мокрые щеки и глубоко вздохнула, успокаиваясь.

— Себастьян, не ревнуй, — как-то грустно ответил Грег. — Никто не покушается на Иржину, я — брат. А хотя… Ревнуй. Тогда ты снова становишься похож на человека, а не на одного из тех мертвецов, которых поднимаешь из могил.

В голосе Грегориана, удивительно серьезном и не походящем на его всегдашние шутовские интонации, прозвучала неожиданная злость.

— Грег, заткнись…

— Это ты заткнись! — Одним гибким движением Грег поднялся с пола. — Она моя сестра, хоть и названая. И я за нее голову оторву любому, даже тебе. Так что не надо мне тут изображать некроманта в гневе. Укроти свои гормоны!

Продолжая сидеть на ковре, я снизу вверх озадаченно смотрела на брата, который снова стал совсем не тем юным балбесом, каким выглядел обычно.