Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Что ни разу не трахал ту красотку-блондиночку, которая при всех орала, что от любви к тебе сходит с ума! И что заразу ты подхватил не из-за того, что пихал свой член, куда попало, а так… ветром надуло! Давай же, Костров! Скажи мне это! Скажи! И я… прямо сейчас рухну перед тобой на колени! Буду ноги тебе целовать, стопы облизывать и прощение вымаливать за наше разрушенное счастье! Ну, что же ты молчишь, дорогой? Сказать нечего или…

В следующий миг она испуганно взвизгнула, оказавшись вдруг зажатой между стеной и его телом. Намертво пришпилив Стасю к своей тяжело вздымающейся груди одной рукой, Ян с глухим измученным стоном впечатал кулак в вышеупомянутую стену. Потом еще разок. И еще."

"Наблюдая за этим, Стася стояла, точно парализованная. Дышала и то через раз, немея от ужаса. А когда Ян принялся покрывать порывистыми поцелуями ее лицо, волосы, шею, ее кинуло в сильнейшую дрожь.

Впрочем, Кострова колотило ничуть не меньше. Уткнувшись носом в ее макушку и опаляя кожу головы своим горячим дыханием, он прошептал:

— Я не в силах изменить прошлое. Не в силах.

Это был ответ. Его чертов ответ. Честный и беспощадный. Выбивающий землю из-под ног и воздух из легких. Часто-часто задышав, дабы остановить зарождающуюся истерику, Стася гневно выплюнула срывающимся голосом:

— Так хотя бы не вороши его!

Что есть мочи, она оттолкнула Яна от себя.

Очертя голову, кинулась к спасительному выходу.

Но застыла, услышав тихое:

— Прости меня. Прости за боль.

— Я пыталась, — ответила, медленно обернувшись. — Не выходит. У меня не…

Она резко замолчала, заметив кое-что на стене. Кое-что, чего до этой самой секунды в упор не замечала. Прямо над диваном висела красивая фоторамка. Но вместо фотографии по стеклом красовалась записка. Потрепанная. Измятая. И смутно знакомая. Приглядевшись внимательно и узнав свой почерк, Стася буквально остолбенела. Внутри что-то оборвалось, надломилось от этого открытия, когда она признала ее окончательно:

«Записка! Моя прощальная записка! За каким чертом он… хранит ее?»

Содержание, насквозь пропитанное отчаянием и болью, гласило:

«Это конец. Я никогда тебя не прощу! Ты убил меня своим предательством. Я умерла. Прежней Стаси больше нет. Та, в кого ты меня превратил, ненавидит тебя всей душой. Всем сердцем. Ты мне противен. И как человек, и как мужчина. Не ищи меня! Не вынуждай переезжать с места на место, играя с тобой в кошки-мышки. В этом нет смысла. Я все равно не вернусь к тебе. Даже под дулом пистолета! Я скорее под забором сдохну, или же в вонючем наркопритоне! На развод подам сама. На твое имущество не претендую. Об одном прошу… не заявляй на ребят! Они ни в чем не виноваты. Они всего лишь… моя семья. И защищали меня так, как умеют! Прощай, и будь счастлив со своей заразной шмарой. Впрочем, нет.