Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Стало очевидно — мерзавка все же как-то раздобыла информацию о моей жене. Семье. Теперь она знала ее в лицо. Могла свободно подойти к ней. Заговорить. Или даже… навредить, что не маловероятно. Я уже тогда начинал догадываться, что Илона без царя в голове. Что у нее с башкой не все в порядке.

Сказать, что я перепугался за Стасю — ничего не сказать! Она находилась вдали от меня. Одна. Без защиты. Это стало последней каплей. Страх за нее пересилил голос разума. Он вообще все пересилил! Я собрал вещи и вылетел домой ближайшим рейсом. В тот момент мне было откровенно пох*й на возможные последствия на работе, выговоры и прочую ерунду. И, да — я даже близко не представлял, как буду объяснять жене свое внезапное воздержание после длительной командировки, ведь прикасаться к ней я не собирался до тех пор, пока не завершу курс лечения. Пока не буду уверен, что сам полностью здоров, и ничем здоровью Стаси не угрожаю. В день прилета все прошло более-менее гладко. Не идеально, но и не ужасно.

А потом начался ад. Стоило мне с утра появиться на работе, Илона тут же узнала, что я вернулся в город. Начала названивать с разных номеров. Закидывала сообщениями. Сперва несла всякую чушь о своей неземной любви ко мне. Но не получив от меня должного отклика, перешла на привычный ей язык. Язык угроз и оскорблений. Обещала засадить меня всерьез и надолго. И все допытывалась, было ли у меня что-то с женой. Спал ли я с ней после нее. Я ответил честно. Сказал, что накинулся на свою девочку, едва переступил порог нашего дома. Илона сообщение прочитала, но не ответила на него. Остаток дня прошел в напряжении. Я уехал с работы пораньше — в тот вечер мы со Стасей собирались в ресторан. Но до него так и не добрались. Илона смешала нам все карты. Начала писать мне и звонить, обвиняя во всем подряд. Говорила, что заявится к нам домой прямо сейчас и раскроет Стасе мою тайну. Раскроет ей глаза на то, какой я ублюдок. Несла чушь о том, что я предал ее. Что прикасаться к своей жене после ночи с ней я не имел никакого права. Что это настоящее свинство с моей стороны. И унижение для нее.

В конечном итоге, устав от самой себя, Илона сказала, что не желает иметь со мной ничего общего. Что я ей больше не интересен. Но! Заявление забирать безвозмездно она по-прежнему не собиралась. Однако вполне готова была сделать это за финансовое вознаграждение. Она озвучила сумму, которую хотела получить от меня в качестве «моральной» компенсации, и запросила ее исключительно наликом, чтобы отец ничего не узнал — он отслеживал ее счета. Напоследок Илона уточнила, что деньги ей нужны до конца сегодняшнего дня. Уже завтра ее предложение станет недействительным.