Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Пальцы рук заледенели. Но несмотря на это Стасю кидало в жар. Нервная дрожь сотрясала все ее тело. И чем дольше она мялась в нерешительности, тем прочнее застревала в этом состоянии. Тем сильнее злилась на саму себя. Тем яростнее проклинала собственную трусость. Да, признавать ошибки прошлого оказалось непросто. А пытаться исправить их — еще сложнее. Но сделать его — этот шаг к примирению… самый первый, самый робкий… все же было необходимо. А потому, превозмогая себя Стася медленно потянулась к дверному звонку. И внутри все сжалось, когда по ту сторону двери раздалась знакомая трель. Стася притаилась, набрав воздуха в грудь:

«Ну, вот и все! Первый шаг сделан. Теперь остается только ждать…»

А ждать, к слову, пришлось достаточно долго. Ян не открыл, даже когда она еще раз воспользовалась звонком. Странно. Плененная волнением, Стася принялась барабанить в дверь. Нет, ей двигало не желание поговорить с ним немедленно, а банальное беспокойство о нем. Искреннее и бесконтрольное.

Наконец, спустя целую вечность, раздался характерный скрежет дверного замка. А следом распахнулась дверь и в проеме показался Костров.

Обнаженный по пояс. В одних домашних шортах, покрытых влажными пятнами. Приглядевшись, Стася поняла, что он только вышел из душа.

Волосы влажные. По торсу сползают капельки воды. При этом лицо его выглядело суровым, хмурым и сосредоточенным. Разглядывая ее хищным, цепким и… далеким от адекватного взглядом, Ян глухо прохрипел:

— Стася? Ты что здесь де… в смысле, случилось что-то?

Будучи не в силах перестать во все глаза таращиться на бывшего мужа, она машинально кивнула. Но спохватилась и отрицательно покачала головой.

— Нет. Но нам… мне очень нужно с тобой поговорить. Это важно.

Ян на ее слова никак не отреагировал. Молчал, думая о чем-то своем.

— Ты выбрала не самое удачное время, — устало выдохнул в итоге.

— Я понимаю, — Стася неловко переступила с ноги на ногу. — И все же…

Она сделала паузу, с замиранием сердца наблюдая за его реакцией.

Но ее не последовало. На лице Кострова не дрогнул ни один мускул.

Лишь взгляд острее сделался. И темнее. Ян по-прежнему возвышался в дверном проеме, и судя по всему, приглашать Стасю к себе не собирался.

— Ты… не впустишь меня? — едва различимо выпалила она, ошарашенная своей догадкой. — Не впустишь внутрь? Так и будешь на пороге держать?

— Стася, мне сейчас совсем не до разго…

— Ты не один? — будто со стороны она услышала свой ревностный возглас.

— Я всегда один! — сухо бросил Ян. — Всегда!

— Тогда, почему не впускаешь меня в квартиру? — Стася решительно шагнула вперед, сокращая расстояние между ними. — Я скажу, что хотела и уйду!

И услышала почти мучительное:

— Стой!

— Ян…

— Стой, говорю! — теперь он почти рычал, нависая над ней, точно скала.