Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

В ту секунду, когда Стася готова была уже сбежать от нее сверкая пятками, женщина тихо рассмеялась:

— Ненавижу? Ох, и дурочка!

— Никакая я не…

— Все, наоборот, Стася! — ошарашила неожиданным признанием. — Все совсем наоборот! За тебя я чувствую двойную ответственность, ведь ты мне… как дочь. Ничего сейчас не говори. Просто послушай. Со мной что-то произошло, когда я впервые тебя увидела. Ты пробудила во мне такой сумасшедший материнский инстинкт, что я не могла спокойно спать по ночам, зная… что ты здесь! Я хотела удочерить тебя. Грезила этой мыслью…

— Отчего же не удочерили? — усмехнулась Стася, маскируя иронией свой шок.

Кострова грустно улыбнулась:

— Я живу не одна. У меня есть муж и сын. И каждый из них тоже имеет право голоса. Я оказалась в меньшинстве, и мне пришлось смириться. Но с тех пор ничего не изменилось. Я воспринимаю тебя… иначе, чем остальных! И мне больно видеть, как ты катишься по наклонной. Я привыкла гордиться тобой!

Стася замолчала, переваривая полученную информацию. Ее раздирали противоречивые эмоции, совладать с которыми она была не в силах.

Увлажнив губы, собиралась сказать, что тоже испытывает к директрисе глубокую привязанность, но с губ сорвалось лишь тихое:

— Я… пойду.

Не дожидаясь ответа, Стася пулей выскочила из кабинета Костровой.

Отойдя в сторонку, приложилась спиной к стене, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. В голове гудело, и плакать хотелось от осознания:

«У меня могла быть семья! Я могла расти в семье!»"

"Но, увы! Теперь это все не более, чем утерянное будущее. Погруженная в свои размышления, Стася не сразу заметила, что больше не одна. Что чей-то тяжелый испытывающий взгляд прожигает в ней дыры. Вскинув голову, она буквально оцепенела. В шаге от нее возвышался сын Костровой — Ян.

Широко расставив ноги и спрятав руки в карманах потертых джинсов, он продолжал разглядывать ее. И вдруг произнес низким хриплым голосом:

— Выходит, ты и есть та самая… Стася, которая чуть не стала моей сестрой?

Ей, богу, ее затрясло. Не то от злости, не то от напряжения.

Собрав в кулак все свое мужество, она мило улыбнулась, жаля его словами:

— А ты, выходит, тот… чертов эгоист, который проголосовал против этого?

— Верно, — ничуть не смутившись, подтвердил Ян. — И ни капли не жалею.

— Кто бы сомневался? — гневно выплюнула Стася. — Вам… родным-любимым детям, никогда не понять… нас — сирот. Вам лишь бы… лишь бы…

— Т-с-с! — он прижал палец к ее губам, оказавшись вдруг слишком близко.

Вторгаясь в ее личное пространство и нависая над ней скалой. И пока Стася пыталась оправиться от потрясения, вызванного его вторжением, Ян сказал:

— Я понимаю.

— Ну, конечно! Ха-ха!

— Я приемный, — практически шепнул он, не мигая вглядываясь в ее лицо.

— Врешь!

— Не имею такой привычки.