Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

Он поцеловал ее тогда. Впервые. Решительно и властно. Отчаянно и дерзко. Набросился на ее губы, будто одержимый. Он рычал ей прямо в рот, требуя беспрекословного подчинения. Шептал нежности, добиваясь ее отклика. И она откликнулась. Разделила с ним его безумие.

Ян целовал ее так, как никто и никогда прежде. Хищно. Страстно. Собственнически. Он словно клеймил ее. Помечал свою территорию.

Пускал корни в ее сердце, в душу. Сквозь поры просачивался под кожу, заражая Стасю… собой. Стискивал в объятиях так сильно, что хрустели кости, и голова кружилась от нехватки кислорода. При этом, в отличие от того же Тюрина, Ян даже не пытался залезть к ней под одежду. И свою сдержанность объяснял тем, что не собирается торопить события.

— Я не трону тебя! — обещал всякий раз. — Раньше времени… не трону!

И слово сдержал. Он терпел. Героически ждал ее совершеннолетия.

Но с каждым разом они увлекались все сильнее. Растворяясь друг в друге без остатка, теряли голову все чаще. Самыми сложными были последние полгода до заветного дня. Сдерживаться им обоим становилось все сложнее. В такие мгновения они позволяли себе чуть больше, чем обычно. Грешили, но совсем чуть-чуть. Первое время свои отношения они скрывали ото всех. После той роковой ночи, когда Ян показал Стасе все прелести взрослой жизни, он подарил ей телефон. С того момента они были на связи круглые сутки. Переписывались. Созванивались. Ко всему прочему, Костров каждый вечер приезжал к ней в интернат. В любое время года. В любую погоду. При любом самочувствии. Не взирая на обстоятельства. В выходные и после работы. Он. Всегда. Был. Рядом. Помогал ей сбежать из интерната на несколько часов и… почти всегда набрасывался на нее, так и не дойдя до машины. Впечатывал в ближайшую стену, забор, дерево и показывал на деле, как сильно соскучился.

Через некоторое время слухи об их романе дошли и до Галины Петровны.

С тех пор, Стася проводила каждые выходные в доме Костровых не таясь.

И принимали ее там, как родную. Сергей Алексеевич учил играть в шахматы, в нарды и даже в карты. Галина Петровна — женским хитростям. А еще, она делилась с ней своими лучшими рецептами. Оглядываясь назад, Стася понимала — директриса и правда относилась к ней, как к собственной дочери. Однажды в ее отсутствие Ян показал Стасе кое-что — старый альбом, в котором его мать хранила… самодельные открытки и рисунки. Приглядевшись к ним, девушка не сдержала слез. Все, до единого, были от нее. Это она, будучи ребенком, таким образом поздравляла Галину Петровну. С днем рождения, с восьмым марта, с новым годом. Рисовала коряво. Страшно и неумело. Но от души. Другой бы, на месте Костровой давно избавился от этих каракулей, как от ненужной макулатуры. Но, нет.

Она сберегла их. Все, до единого. Значит, дорожила.