Вставай, иди и умирай

Киборгин приготовил нож, но все пошло не по плану. В прихожую первой вошла молодая девушка.

— Проходи… распологайся…

Пришлось отступить.

Пленница на кухне замычала и задергалась, начав бить ногами о стену. К счастью, Суклетин увлеченный гостьей и общим шумом в прихожей это не сразу расслышал и успел закрыть дверь. Ну а Анатолий хорошо врезал связанной женщине ногой в живот, та скрючилась и затихла.

Гостья тем временем сняв курточку, прошла вперед.

— Ой! — с восклицанием замерла она, увидев валяющееся на полу тело.

Киборгин схватил ее за руку и резко швырнул себе за спину, так что она упала и загремела сбитыми табуретками, после чего завизжала.

Суклетин, худощавый, с бородкой и глубоко посажеными глазами, среагировал моментально, в руке появился нож, и он кинулся в атаку, видимо мгновенно сообразив, что быстро дверь не открыть и не сбежать.

Вот только кидаться с ножом на морского пехотинца с намертво вбитыми в подкорку приемами дело заведомо безнадежно, что и показали следующие мгновения.

Суклетин оказался на полу с заломленной рукой, возможно даже сломанной, не реагировал на боль поверженный противник только потому, что оказался вырублен.

Девка продолжала выть.

— Заткнись.

Та послушно замолкла, даже руками рот прикрыла.

— Как зовут?

— Н-надя…

— Фамилия.

— С-ситяв-вина…

— Запомни этот день Надежда Ситявина. И празднуй. Потому что это второй день твоего рождения.

— П-почему?

— Эти парочка — людоеды. Так что сегодня тебя бы напоили, хорошо отодрали, а потом тюкнув по башке молотком, расчленили и сожрали, накрутив из тебя пельменей и котлет.

Та в неверии выпучила глаза. Но ее можно понять, звучало действительно дико, кто угодно бы засомневался во вменяемости говорящего.

— Вы из милиции?

— Я с мешком на голове похож на мента?

— Н-нет… А кто вы?

— Неравнодушный гражданин.

— Н-но откуда вы тогда узнали… с чего решили, что они… людоеды?

Но на этот вопрос Анатолий отвечать не стал, да и что тут можно ответить? К тому же Суклетин начал приходить в себя.

— А вот они сейчас сами все и расскажут.

Дальше началось жесткое потрошение. Суклетин целую минуту пытался играть невинную жертву, но боль быстро подавила его волю и он раскололся до самого дна.

«А на хрена я вообще все это делаю? — вдруг подумал Киборгин получив омерзительные признания. — Что мне с их признания? В ментовку отдать? Глупость какая… Только время теряю… все равно ведь в живых оставлять не собираюсь».

Поняв, что верх «на боевой операции» взяли соответствующие императивы «вшитые» в подсознание, то есть обязательный допрос пленного врага, но сейчас несколько не та ситуация, Анатолий просто всадил нож в сердце маньяка.