Вставай, иди и умирай

— Как честь отдаешь?!! Почему в таком виде?!! Совсем распустились, как я посмотрю! Но ничего, я сделаю из вас настоящих советских солдат! Я превращу эту часть в образцовую!

Очень скоро морпехи стали расшифровывать аббревиатуру ДШБ, как дисциплинарный штрафной батальон, а подполковника прозвали Фельдфебелем, потому как если раньше бойцы имели какие-то послабления в форме одежды, да хоть можно было ходить без кителя в одной майке-тельняшке, то с этого момента все должны выглядеть так, как предписано уставом вплоть до того, что все пуговицы застегнуты. Ну и во главу угла стал формализм отношений. И без того тяжелая служба превратилась в сущий ад. Заново началась позабытая почти муштра и конечно же политические занятия с конспектированием лекций, даже тетради для такого дела появились, хотя с бумагой всегда имелась напряженка, вплоть до того, что письма приходилось писать на оберточной.

Конечно, у Киборгина не могли не возникнуть мысль его убрать да хоть через укус фалангой, но замполит оказался очень осторожной тварью и хорошо защищал свое жилое помещение от пауков.

Жаловаться на него тоже не имело большого смысла, так как связываться с таким типом никто не захочет по принципу: не тронь дерьмо, оно и не завоняет, точнее сам не запачкаешься. Приедут-то как раз из политуправления проверяющие, а они своего не сдадут.

Но делать что-то требовалось.

— Предлагаю устроить так называемую итальянскую забастовку, — предложил Киборгин взвывшим от дебилизма офицерам.

— Это как?

Анатолий пояснил в чем суть сего явления, на что офицеры только посмеялись, оценив придумку итальянских почтовых служащих с которых это все пошло изначально.

— То есть все делать по Уставу. Хочет этот хмырь уставщины, то он ее получит полной мерой.

— А давайте!

В итоге морпехи даже в сортир стали ходить строевым шагом.

Подполковник, кажется, ничего не понял, но все изменилось, когда в батальон прибыл полковник Громов и тут морпехи отожгли по полной. Наверное, зрелище стоящего на КПП морпеха словно он охраняет вход в гробницу Ленина и роботизированные движения караула при поднятии шлагбаума это было еще то зрелище. Но этот момент он встретил просто с недоумением, лишь мысленно пробормотал «что за хрень?». А уж когда он заехал на территорию части и увидел все остальное, то его изумлению не было предела.

Анатолий, получив распоряжение явиться в штаб, приблизился к нему чеканным шагом. И только тут, наверное, до подполковника при виде как вытягивается лицо Громова стало доходить, что он делает что-то не то, но было уже поздно.