Заберу тебя, девочка

— Повернись спиной ко мне, разотру, — с трудом сглатываю.

Рената слушается и, повернувшись ко мне, прикрывается одеялом. Ее все еще знобит. Поэтому стараюсь работать быстро. После чего возвращаюсь на кухню, завариваю чай и добавляю пару ложек меда.

Возвращаюсь в комнату с кружкой.

— Пей, — присаживаюсь рядом.

Девчонка хочет взять кружку, но обжигается. Морщится.

— Я помогу, — и подношу к ее губам чашку. — Пей.

И она делает небольшой осторожный глоток, смотря на меня своими синими глазами.

— Ну? — спрашиваю, когда она уже сама держит кружку. — Согрелась немного?

Кивает и продолжает пить чай.

Вот и славно.

— Если что-то нужно будет, зови, — поднимаюсь с постели и выхожу из комнаты.

День переходит в вечер. За окном темнеет. Девчонка спит. Я на кухне. Кручу в руках рабочий телефон. Старый допотопный кнопочный огрызок. Но надежный. Чтобы связаться с майором, нужно выехать в соседний район. Что, собственно, и делал на днях. Но сейчас у меня жуткое желание все это остановить. Отвезти обратно принцессу, вернуть ее родителям, пусть и дальше ее холят и лелеют. Пусть Кайсаров сам справляется. На кой черт он вообще обратился в органы? А те в свою очередь обратились к нам. Вляпался в дерьмо, а нам теперь разгребать. Да и не понравилось мне все это изначально. Непрост отец девочки, далеко непрост. Не сдаст он своих подельников. Не сдаст. Обещания его все на пустом месте. Хоть его и начали раскручивать и фамилии уже некоторые были озвучены… это все не то. Что-то здесь не так.

До слуха донесся шорох. Обернулся. Рената, укутавшись в одеяло, стоит на пороге. Щеки горят. Глаза блестят.

Хмурюсь.

— Пить хочу, — говорит практически охрипшим голосом и начинает оседать.

Вскакиваю на ноги и в два шага оказываюсь рядом. Успеваю подхватить. Да что ж такое?

— Рената, — зову ее, но она на меня не реагирует.

Подхватываю на руки и несу к дивану. Укладываю осторожно. Касаюсь лба, щек. Она вся горит.

— Твою… Что ж мне так везет-то?

Не знаю, справлюсь ли своими силами. В больницу бы ее… Мало ли как ее сегодняшнее купание могло отразиться. Девочка-то тепличная.

Давай же, соберись. Нужно что-то делать. А вот что, упорно не идет в голову.

От запутывающихся мыслей отвлекает лай собаки. Тявка?

Выхожу из дома на крыльцо. Бабка.

— Ты чего, баб Дусь? — удивленно смотрю на старуху.

Пес рядом стоит, хвостом виляет.

— И долго тебя ждать? — звучит недовольно, а сама перехватывает сумку из одной руки в другую.

Поднимается по ступенькам и мне приходится посторониться, чтобы дать ей пройти. Пес тут же следом за ней. Вот это наглость.

— Ждать? — не понимаю.

— Дурака-то из себя не строй, — снова недовольный голос. — Где?

Не успеваю и слова сказать, как раздается лай.

— Поставь чайник. Нужен кипяток, — заявляет бабка и проходит в комнату.