Заберу тебя, девочка

Сука!

Он подходит к девчонке, которая все еще брыкается в руках подонка, пытаясь вырваться.

— Смотри, какая кошка, — ржет, схватив ее за лицо. — Как она тебе? — смотрит на меня. — Понравилась?

Девчонка плюет ему в морду.

Моя!

Тварь зло ухмыляется и поворачивается к ней.

— Не трогай ее, — рычу. — Она здесь ни при чем. Почему сам Красовецкий не приехал? — пытаюсь отвлечь его от девочки.

— Тебя забыли спросить, — качает головой, но от Ренаты отходит.

Сам молодой подонок решил не появляться. Жопу свою прячет. Боится, что выдерут, если поймают.

— Мак, сделай что-нибудь, — всхлипывает Рената.

Выкручивается из цепких рук мрази и подскакивает ко мне, тут же опускаясь на колени в мокрый снег. Заглядывает в глаза, а там океан печали.

— Я люблю тебя, слышишь, — рвет душу в ошметки.

Но ее сразу оттаскивают от меня. Что я, блять, могу сделать?

Она визжит. И ублюдок Зорин бьет ее по лицу.

Срываюсь с места. Успеваю сбить с ног двоих. Пока не слышится выстрел и грудь не прошивает острой болью.

В ушах глохнут все звуки. Лишь крик Ренаты.

Оседаю.

— Макар! — кричит и пытается вырваться из рук держащей ее падали. Губа разбита, по щекам слезы.

Девочка моя. Маленькая. Прости.

Еще выстрел. В глазах темнеет.

— Мака-а-а-р!

Глава 15

Рената

Он оседает на колени. И больше я его не вижу. Меня тащат за шкирку в сторону машин. Как бы я ни орала, как бы ни отбивалась, у меня не получалось вырваться к нему.

Рыдания рвут глотку. Рвут душу.

— Дом сжечь, — звучит чей-то приказ.

Ору что есть сил.

— Все по машинам, — снова чей-то голос. — Да заткни ты ее уже, — кидает небрежно.

Удар по голове и я отключаюсь.

Прихожу в себя от адской головной боли. Меня мутит. Шум машины и голоса только добавляют боли. К горлу подкатывает ком. Сил нет сдерживаться и я сгибаюсь пополам."

"— Сука, — снова возглас. — Она наблевала, — звучит брезгливо. — Тварь.

— Машину останови, — приказывает мужик.

А я чувствую, как снова подкатывает тошнота. Меня кто-то под руку вытаскивает из машины. И тут же меня выворачивает.

Голова кружится, все плывет.

— Что болит? — кажется, это меня спрашивают.

— Голова, — только и могу просипеть и снова сгибаюсь пополам.

— Ты ее по башке, что ли, вырубил, придурок? — с возмущением интересуется один. — Устроил нашей пассажирке сотряс и, судя по всему, нехилый. Ищи пакеты, пока не доедем, будешь обслуживать девочку, — в голосе слышится смех.

— Да с какого хрена?

— С такого. Силы рассчитывать надо было, — сплевывает.

Я не знаю, сколько длится дорога. Куда меня везут. Мне все равно. Голова болит, меня то и дело рвет. А когда тошнота отпускает, я проваливаюсь в забытье. И там мне нравится больше. Там со мной рядом Макар.

Дорога дается мне тяжело. Мне все больше хочется не приходить в себя. Потому что открыв глаза, голову прошивает адской болью.