За тридцать тирских шекелей

Граф нервно ходил по квартире: Виолетта опять не ночевала дома! Позвонила Верка, пьяным голосом сообщила, что подруга у нее заночует – и отключила телефон… Да что они, сговариваются перед тем, как замуж выходить?! И Лиля все у подруг ночевала, а потом срочно развелась и уехала в Тбилиси к какому-то крупному деловику-виноделу.

– Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь, – раздалось из кабинета. Это звякал подаренный Охотниковым фарфоровый китаец эпохи Мин. Он кивал головой, хотя никто его не трогал и голову ему не качал.

– Ну, чего ты? – буркнул Граф. – Что головой машешь?

– Удивляюсь тебе, вот что… Ты же их в одном месте берешь… В варьете или от шеста в подпольном стриптиз-клубе… А потом удивляешься…

– Что?! А?! – Феликс Юздовский закрутил головой, не понимая – то ли послышался ему тонкий голос, то ли действительно прозвучал. Не может же статуэтка с ним разговаривать!

– И чего ты от них хочешь? Чтобы детей рожали и борщ варили, да в квартире убирали? Нет, ты от них хочешь длинные ноги, круглую задницу да большие сиськи! – услышал он тот же голос.

– Кто говорит?! – Феликс прислушался, но кроме звяканья «дзинь-дзинь» ничего не услышал.

– … А чем ты их берешь? Душевным обхождением да горячей любовью?! Опять нет! Деньгами покупаешь… А если ты купил товар дешевле, чем другой предложит, так он и уйдет туда, где выгоднее!

– Кто уйдет? – спросил Феликс, понимая, что разговаривает сам с собой.

– Товар уйдет. Лиля ушла, Виолетта уйдет… Когда деньги против денег, так и получается…

– Чушь какая-то! И что она в голову лезет? – Юздовский достал из хельги початую бутылку коньяка, плеснул в пузатый бокал, залпом выпил.

– Никакая это не чушь! Вот если из коньячной бутылки вместо коньяка лимонад польется – это будет чушь! А ты покупаешь одно и то же, а потом удивляешься – почему одно на другое похоже!

В прихожей хлопнула дверь. Граф вскинулся:

– Виолетта, ты?!

– Я, мой зайчик, я! Кто же еще? – ласково пропела жена.

Феликс сел за стол, взял лист бумаги и принялся что-то черкать на нем, изображая, будто занят работой. Через несколько минут Виолетта зашла к нему, наклонившись, клюнула в макушку.

– Где ты была?! – зло спросил он.

– Ой, да мы же девичник собрали, так с Веркой и Томкой и загуляли…

– Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь, – китаец отрицательно качал головой.

– Врешь ты! А кто из мужиков был?

– Да что ты? – жена округлила глаза. – Никого!

– Два на два, – подсказал тонкий голос.

– Двое мужиков. И вас двое!

– Ой, ну это вначале… А потом они ушли, а Томка приехала…

Виолетта стала раздеваться. Видно, хотела загладить свою вину привычным и безотказным способом.

Но сейчас Юздовский был не в настроении.