За тридцать тирских шекелей

При трех нулях на обложке информация приобретает сверхтекучесть жидкого гелия, который просачивается через самые узкие щели и капилляры. Даже в специальных государственных службах, где действует строгая дисциплина и рты сотрудников запечатывают многочисленные подписки, а документы хранятся в надежных сейфах, и то случаются утечки. Что же говорить о беспечных и отвязных блатняках, которые вообще никаких правил не соблюдают, кроме тех, за нарушение которых грозит неминуемая смерть… Да и их нарушают по-пьянке или из принципа!

По каким каналам утекла информация со стрельненской сходки – сказать трудно. Только через несколько дней Коробейник пришел к Графу и рассказал, что Голован сильно ослабел: самые грозные его «гладиаторы» вышли из игры – Молотка убили, а Серп надолго устроился в «Кресты». Еще несколько пацанов уехали из города, некоторые залегли на дно.

– Так что он сейчас, как голый! – торжественно объявил Коробейник.

Юздовский задумался, потом резко встряхнул головой и сказал то, чего Коробейник и ждал:

– Слушай, раз расклады так круто изменились… Сейчас можно Голована под шум волны и грохнуть!

Коробейник почесал затылок:

– Пожалуй, можно…

– Ну, так имей в виду – за мной не заржавеет…

– Хорошо, – кивнул Коробейник. – Я подумаю, как это обставить…

– Подумай! Только принесешь мне доказательство!

– Голову хочешь? Или руку отрубить? Можно, конечно. Только запачкаю все вокруг…

– А ты мне его перстень принеси, – как можно равнодушней предложил Граф. – Он маленький, чистый. Положил в карман – и готово!

– Ладно, подумаю!

Голован тоже обдумывал, как провести траурные мероприятия. Мелькнула даже мысль организовать похороны в Москве. Но и в столице у Молотка не было ни родственников, ни друзей. Да и у самого Голована позиции в Москве утрачены. Значит, надо обходиться тем, что есть, и хоронить героического бойца там, где он погиб. Но где взять пышную процессию скорбящих, колонну гудящих клаксонами автомобилей, сотни венков с надписями: «Молотку от ростовской братвы», «Настоящему пацану Молотку от блатных Одессы» и т. д. и т. п.? Дело усугублялось еще и тем, что единомышленников и дружеских группировок у Голована в Питере не было, как и у всех беспредельщиков. Но кореша по Союзу были.

Он отослал телеграммы, позвонил по телефонам. В город приехали еще человек восемь. Дато Жесткий из Тбилиси, Каравай из Орджоникидзе, Хан из Алма-Аты… Нельзя сказать, что это были авторитеты союзного уровня, но в криминальных кругах люди довольно известные, и их сопровождали охранники. Заказали ресторан на пятьдесят мест, хотя всего-то и набиралось около трех десятков сопровождающих. Катафалк для Молотка наняли красивый, и гроб купили дорогой, из полированных досок.