За тридцать тирских шекелей

Он не знал того, что знал директор, и думал, что тот просто страхуется. Но, как говорится – начальству видней!

– Хочешь, оставайся, шашлык пожарим, – предложил Феликс.

– Да нет, спасибо! Надо график отпусков составить, да в торг отнести. А бабы никак летние месяцы не поделят…

– Ну, ладно, давай!

Только ушел Безелуцкий, как на старом «Москвиче» приехал Андрей. Аккуратно одетый, в выстиранном рабочем комбинезоне, пила «Дружба» и прочие инструменты в багажнике, лестница-стремянка закреплена на крыше.

Видно было, что он серьезно относится к «левой» работе, которая, в отличие от «правой», приносит ему основной доход.

– Смотри, Андрей, – предупредил Юздовский. – Нужно аккуратно, чтобы на беседку не упало.

– Сделаем! По частям спилю, как Толяну: сначала боковые ветки, потом ствол в три приема сверху вниз…

– Да, так и надо!

– Феликс, Тамара спрашивает, во сколько мясо ставить? – крикнула с крыльца Виолетта. Она была в облегающих лосинах под леопарда и коротком красном топике, открывающем подтянутый, без единой жиринки живот.

– Андрей, через сколько ты закончишь? – спросил у пильщика Граф.

Тот осмотрел дерево, посмотрел на часы.

– Два часа, максимум.

Андрей поставил бензопилу на землю, прижал коленом сверху раму с рукоятками, похожими на велосипедный руль, дёрнул пару раз трос стартера, и двигатель затарахтел, выплёвывая из выхлопной трубы порции белого дыма с запахом горелого масла. Пильщик взял пилу в руки, нажал ручку газа, и цепь стала вращаться вокруг шины с такой скоростью, что её зубья слились в сплошной поток и стали неразличимы.

Чтобы не перекрикивать грохот агрегата, Феликс подошел к дому, приобнял жену, погладил упругие ягодицы. Она грациозно, как кошка потянулась.

– Пусть все пока приготовит, а Гриша к часу угли сделает. А я пойду присмотрю, чтобы все было в порядке."

"Андрей знал свою работу: сначала спилил нижние, крупные ветки, торчащие по сторонам, как костлявые лапы чудовища, потом пошел повыше.

Ветви поддавались легко. Ровно, почти не напрягаясь, ревел двигатель.

Потом пильщику пришлось подняться на предпоследнюю ступеньку лестницы. Тонкие ветки не требовали больших усилий и дело шло споро.

Постепенно от дерева остался только ствол. Андрей отпилил верхнюю треть, ловко сбросив его на свободное место, потом убрал лестницу, и пилил с земли. Держать двенадцатикилограммовую пилу на вытянутых руках тяжело, тем более что ствол в этом месте был довольно толстый. Двигатель теперь работал натужно. Андрей прижимал рукоятку газа, подолгу не отпуская, пот катился по его лбу.

– Бр-рр-р! Бр-рр-р! Бр-рр-ррр…

Опилки летели сплошной струей, запахло горелой древесиной.