За тридцать тирских шекелей

 – Я тоже с ног валюсь! А если такси брать, то на нескольких человек проезд разделим…

– Тогда и я с вами, – вызвался Лукас.

Все трое направились к выходу из старого города. Трофимов остался на месте.

– Вы не пойдёте? – обернулся Крайтон.

– Я не устал, – ответил Иван. – Хочу пройтись, подышать воздухом легенд, потрогать знаменитые камни…

– Молодость, молодость, – с сожалением сказал англичанин. – Когда-то и я не уставал и хотел новых впечатлений.

Проводив коллег взглядом, Трофимов с удовольствием нырнул в лабиринт узких улочек, жадно впитывая атмосферу столицы трех религий.

Глава 3

Встреча у Храмовой горы

Солнце уже клонилось к закату, когда Трофимов вышел к раскопкам у подножия Храмовой горы. Он читал, что где-то здесь находился дом тамплиеров, и несколько лет назад тут обнаружили захоронение рыцаря в доспехах и с мечом, пролежавшего в земле тысячу лет. Он спустился в котлован и медленно двинулся между каменными руинами. Некоторые стены в большей или меньшей степени сохранили свою высоту, обрисовывая внешний вид домов, другие почти сравнялись с землей, позволяя определить только периметры жилищ.

Неожиданно всплыло в памяти воспоминание детства – игрушечный домик, из окон которого выглядывали Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Поросята были нарисованными, но маленький Ваня решил, что внутри они настоящие и живут своей сказочной жизнью: едят за столом в столовой, спят в спальнях в своих кроватках, играют в игрушки… Вооружившись стамеской, плоскогубцами и изрядно повозившись, он все же сорвал с поросячьей избушки крышу и очень разочаровался: там не было ни поросят, ни стола, ни кроваток, – вообще ничего! Только стены… Здесь тоже великан по имени Время сорвал крыши с древнего городка, выставив наружу внутренности старинных жилищ – в некоторых сохранились перегородки, разделяющие маленькие комнатки, в некоторых было так же пусто, как в избушке трех поросят…

Бродя среди развалин, остатков чудом сохранившихся изящных крутых мостиков, которые когда-то соединяли улицы, а сейчас просто позволяли любоваться мастерством архитекторов, создавших вроде бы невесомые, а на самом деле такие прочные конструкции, Трофимов ощущал прикосновение к событиям, в которых участвовал таинственный перстень…

– Иван Родионович! – вдруг услышал он фразу на чистом русском языке и с изумлением обернулся. В сгущающихся сумерках он увидел странно наряженного незнакомца: в облегающем камзоле, накидке, шляпе с петушиным пером и при шпаге с выгнутым эфесом. У него был крючковатый нос и ярко блестящие, как будто горящие огнем, глаза. Сумерки не мешали рассмотреть незнакомца, как будто его освещали театральные софиты, спрятанные за кулисами и направленные на неожиданно появившегося главного героя.