Забытые смертью

Когда минул год со дня отъезда, отец разрешил Никитину поработать в Якутии еще.

«Силенки есть. Андрейка растет добрым и послушным. Мы с ним не просто ладим, а и дружим», — сообщил весело.

Приехал Федор домой в отпуск лишь через пять лет. Когда позвонил, едва узнал в парне, открывшем дверь, своего сына.

— Андрей! Сынок! Ты уже совсем взрослый, мальчишка мой! — обнял за плечи.

Отец и мать — постаревшие, поседевшие — не (водили глаз с Федора.

— Как ты изменился! Возмужал, — улыбалась мать.

— Огрубел. Вот это точно! Посмотри на его лицо, шею, руки. Сразу видно, в кабинетах не сидел! А я, грешным делом, не верил, что ты там задержишься! Работенка у тебя адская, как я понимаю? — спрашивал отец.

— Да нет, в рукавичках работаем, — отвечал Федор в тон. Он до поздней ночи разговаривал с сыном.

— Я хотел стать художником. Но потом, ты знаешь, понял, что это от меня не уйдет. Рисование можно совместить с серьезной профессией. Конечно, когда выпадет свободное время. И потому решил стать врачом.

— Это уж дед настоял, — качнул головой Федор.

— За деда. И еще за Олега. Он мечтал стать хирургом. Нельзя же, чтобы в семье пропадало главное. Мы и так слишком много потеряли. Хватит ошибок. Нельзя все списывать на глупую молодость. Кто-то обязан остановить поток потерь.

— Ты о чем? — удивился Федор.

— Нельзя жить в сказке. Она не всегда хорошо кончается, — напомнил сын. И предложил: — Давай о другом.

— Так ты уже поступил или готовишься в институт? — спросил Федор сына.

— Заканчиваю первый курс. Имею два года рабочего стажа медбратом.

— А как же картины?

— Мне нужно увидеть жизнь, чтобы вдохнуть ее в свои работы. Без нее они мертвы. Я это понял, когда Олега не стало. Жаль, что в жизни ошибок много. Своих и не своих…

— Ты упрекаешь меня?

— Нет. Я благодарен тебе. Я горжусь тобой. И хочу стать не хуже…

— Прости. Я все понимаю. Но что я мог изменить? Простить ее?

— Я перестал бы уважать тебя, — ответил Андрей и добавил: — Ты сильный, ты смелый человек! Но ты и несчастный. Не мне говорить почему. Сам знаешь. И я не упрекаю… Тебя наказала сама судьба. Хорошо, если сумеешь пересилить, переломить в себе что-то. Но пока ты одинок, не можешь назвать себя счастливым.

— У меня есть вы. Этого достаточно. Большего я и сам не хочу, — попытался прервать разговор Никитин.

— Понятно. Но разговор о другом идет. Я уже вырос. Не можешь ты всю жизнь один мучиться.

— Андрей! Я уже в деды готовлюсь. А ты обо мне? У тебя, скажи, девушка есть? — перебил он сына."

"— Есть, та самая, которая с Олегом дружила, — вмешалась в разговор мать. И продолжила: — Серьезная девчонка. В училище поступила — на фельдшера-акушера. А вечерами санитаркой работает. Не хочет на иждивении у родителей быть. Она и к нам приходит. Помогает мне. Хотя никто не просит ее об этом. Сама.