Забытые смертью

Сено корове с чердака скидываю. Огород под зиму помог перекопать. Двор весь вычистить помог, в сарае порядок навести. Вот и сегодня, знаешь, почти все чурбаки поколол. А Машку… Ее каждый день охраняю. От всяких пацанов и девок.

— А за что ее обижали?

— У них отец в тюрьме.

— За что?

— Не знаю. Говорят, за дело. Да только и моя мать в тюрьме умерла. Тоже говорили — за дело! А все — брехня! За булку! Я из-за нее на весь век сиротой остался. А разве это правильно? Булку заработать и купить можно. А мамку — нет! Потому и заступаюсь за Машку. Больше некому защитить. Саму тетку Валю тоже обижают бабы. Судят вслед. Она слышит. И молчит.

— Не все в тюрьме умирают. Может, на Машино счастье, вернется ее отец домой, и заткнутся все обидчики.

— Может. Но только тетка Валя отчего-то часто плачет. И, как мне кажется, не верит, что он жив, — вздохнул Клим.

Через неделю Ованес снова застал соседок в своем доме. На этот раз они вместе пили чай, поговорили немного о жизни. И Валентина постаралась уйти скорее, чтоб не докучать.

В один из выходных, когда Петрович решил отдохнуть дома, Клим позвал его к соседям помыться в бане.

— Не пропадать же добру! Ведь я дрова колол. Там в бане столько воды горячей осталось — целая прорва! А жарища! Аж в носу щекотно. И веников полно! Пошли! Приглашают бабы, — звал настырно. И Ованес согласился.

В маленькой чистой бане они напарились вдоволь. Напились клюквенного сока и, убрав после себя в баньке, вернулись домой раскрасневшиеся. А на столе их ждал горячий чай и оладьи.

— Вот это да! — удивился хозяин расторопности соседей.

— Я же говорю тебе — семьей жить лучше! — продолжил Клим.

Узнав, что у соседок дрова кончаются, Ованес взялся помочь. И через день, прямо к сараю, подвез на тракторе полные сани березового сушняка. Вместе с Климом подряд три вечера пилили, складывали.

Валентина, не привычная к помощи, не знала, как и благодарить."

"— Да это я ваш должник, — смеялся Ованес в ответ. А еще через неделю принес пяток куропаток. Научился без ружья ловить. На рябиновые ягоды. И отдал Валентине, чтобы на всех ужин приготовила.

Так и пошло понемногу. То рыбы принесет, попросит пожарить на всех. То горбыль привез — сарай утеплить. То опилок на завалинку.

Валентина уже не убегала перед его возвращением с работы. Не отворачивалась, не краснела.

А по селу слушок пополз: новый мужик, который с сыном приехал, уже с Валькой снюхался. Бела дня не стыдясь, за мужика в ее доме. Видать, схлестнулись, снюхались… И не только сами, даже дети и те все за руку, ровно родня какая…

— Ну, подженился, и ладно. Вам-то что от того? Чего животами маетесь? — смеялись мужики над пересудницами.

Петровича в селе все уважали. От стара до мала.

Пришел он как-то с Климом в магазин. Купил мальчишке куртку. Из пальтишка быстро вырос пацан.