Замуж. За сводного!

А значит, вернется… Пытаюсь предугадать, что этот гад замыслил. Но получается с трудом.

– Ну ладно, – вздыхаю я и понуро бреду в спальню. Надеваю обычные черные джинсы и такой же свитерок. Не бальное же платье надевать! А в холле, наткнувшись на свекровь в длинной юбке и черной шифоновой кофте, чувствую себя замарашкой.

– Едем, Любочка, – велит Альбина, накидывая на плечи короткую норковую шубку. Надеваю свою, такую же, в пол. И смиренно бреду вслед, с тоской смотря на ровную спину свекрови и тщательно уложенную прическу.

Вот выдержка у человека! По сей день чувствует себя красавицей и королевой.

– Садись вперед, – машет она на припаркованный около дома Гелик. Мне бы сесть назад, дорогой молчать и пялиться в окно. Наверняка Альбина врубит музыку.

Сажусь рядом. Пристегиваюсь насупленно. Ссориться со свекровью не хочу. Но не люблю ее, и все тут!

А она платит мне взаимностью.

Вот только сегодня решила о чем-то поговорить дорогой. Интересно, о чем? Наверное, о дне рождения Тимура. Но тут я точно ей не помощник. У меня подарок давно куплен. Я наконец-то нашла часы, в точности как были у Манучарова. Точно такой же тайник и бриллианты, рассыпанные по циферблату.

Теперь жду не дождусь, чтобы подарить. Каждый день себя останавливаю, боясь проговориться. Аж ручки чешутся, так хочется вручить подарок.

– Люба, – как только машина отъезжает со двора, косится на меня Альбина. – Мы тебе не говорили, пока ты кормила. Но отец сильно болен. Его в Германии будут оперировать. Я завтра лечу к нему. Через десять дней операция.

– Что?! – поднимаю глаза на мачеху и заранее знаю ответ.

– К сожалению, диагноз подтвердился. Ему осталось от силы год…

– А Катя знает? – спрашиваю, хватаясь за последнюю соломинку.

– Нет. Вот об этом я и хотела тебя попросить. Поговори с сестрой. Может, у нее получится поехать с нами? Все-таки, когда свой врач рядом, гораздо спокойнее.

– Ладно, я Мишутку кормила, – говорю растерянно. – А к Кате почему папа сам не обратился…

– Не смог подступиться, – вздыхает Альбина. – Катя с ним общается только о Мишеньке.

Мой маленький сын с первых дней жизни стал главным любимчиком бабушки. Она даже имя его произносит с придыханием и добавляет жестко.

– Твоя сестра слишком агрессивно настроена.

– Не мы начали эту войну, – останавливаю никому не нужную критику. Даю сразу понять, в каком нахожусь окопе.

– Мы тоже с Андреем хотели все решить по-хорошему, – бросает Альбина и замолкает. Видимо, пытается подобрать слова.

– Остановите машину, я выйду, – заявляю требовательно. Старая рана дает о себе знать. Сердце саднит, как проклятое.

– Обойдешься, – незлобливо бросает мачеха и добавляет жестко. – Андрей хотел уйти до твоего рождения. И Юля согласилась. Но вместо развода родила тебя.