Замуж. За сводного!

– Браслет был изготовлен вашей компанией? – серьезно интересуется следователь.

– Лейбл очень похож, – отвечаю уклончиво. – Но шпинель, – достав лупу, вглядываюсь в каждую грань камня, – по нашим документам не проходила. А это означает лишь одно. Оттиск «Алмаза» поддельный. Но в любом случае, подтвердить или опровергнуть мои слова может только экспертиза.

– Подъеду к вам в понедельник? – то ли спрашивает, то ли утверждает майор. Вытирает носовым потную лысину, а затем и мясистую морду.

Жара так донимает? Или сильно нервничает?

Отмахиваюсь от глупых мыслей. Тут бы со своими проблемами разобраться!

«Нужно до отъезда наколупать дезу на Лейлу, – думаю лениво пялясь на дурацкий браслет.

Красивая вещица и наверняка ее делал Паша. Чувствуется его рука. Отец любил в изделиях легкое, незаметное глазу, несовершенство, когда идеальный камень вставлен в чуть неправильный круг.

– Так лучше чувствуется ручная работа, – учил он меня, недоумка.

Паша же любил идеальную форму, но иногда мог вставить в нее не самое лучшее содержимое. Какой-нибудь мутный камень или с изъяном. Они даже из-за этого ругались. В день гибели особенно.

А тетка заехала их помирить…

А рассудили спор уже в небесной канцелярии, – усмехаюсь криво, и глянув сначала на часы, а потом на печатающего что-то майора, роняю негромко.

– Я сегодня улетаю в командировку. Надеюсь следственные действия продолжатся без меня.

– Конечно, – устало кивает майор. Пыхтит как чайник. – На экспертизу к кому подъехать?

– Елецкая Любовь Андреевна, – выдыхаю на автомате. – Я предупрежу.

– А это? – внимательно смотрит на меня служивый.

– Моя сводная сестра, – добавляю поспешно. – Отличный специалист.

Я ей полностью доверяю.

Говорю о Любе и который раз понимаю, как же тяжело мне с ней расставаться. На час или пару дней. Как вообще я собирался женившись на Лейле, вычеркнуть Любу из дальнейшей жизни? Почему поверил в такую возможность?

Быстро подписываю протоколы допроса и перескакивая через старые мраморные ступеньки бывшего дома купца Афонина, несусь домой. Радуюсь, словно школьник сорвавшийся с уроков. Еще какие-то полчаса и Люба снова окажется в моих объятиях.

А спустившись по узкой винтовой лестнице, в соседнюю квартиру нахожу заплаканную девчонку.

Свернувшись калачиком, она лежит на диване. А рядом на журнальном столике валяется открытой знакомая бирюзовая коробка. Узнаю ее с ходу. Те самые серьги, что я прислал девчонке из Лондона, покоятся в своих гнездах.

Жемчужинка и звездочка, болтающиеся на разных концах тонкой цепочки, продернутой сквозь обсыпанную стразиками дугу.

Помню как бродил перед Новым годом по Оксофорд-стрит, выискивая подарки для матери и Миланки, и неожиданно у Тиффани наткнулся на эту незамысловатую милоту.