Замуж. За сводного!

– Обещаю, – киваю покорно.

И насилу одолев тарелку супа и мясную запеканку, закрываю глаза.

– Капельницу нужно поставить, Любочка. Екатерина Андреевна велела, – вплывает в палату медсестра. Осторожно вводит иголку в вену. Рассеянным взглядом наблюдаю, как мелкие капельки падают в систему. Закрываю глаза. Спать… Спать…

И тут же вместе с Тимуром я оказываюсь на незнакомом побережье. По узкому мостику бегу от бунгало к небольшой квадратной площадке, где уже стоит Манучаров.

– Гляди, как я умею! – кричит он, стоит мне подбежать поближе. И прыгает в воду.

Разглядываю с мостков абсолютно прозрачную воду. И не нахожу Тимура. Проходит три, пять минут. Но никто не выныривает, не плывет на глубине. Ни рядом, ни в отдалении. Только ровное чистое дно и рыбки. Разноцветные переливающиеся создания, от которых голова идет кругом.

В ужасе я зову Манучарова. Но он не откликается. Бегу к бунгало. Но и в домике на сваях моего любимого нет. Я не понимаю, куда он мог деться и почему пропал.

Кричу истошно. Но никакого эффекта. Я словно одна в этом райском уголке.

– Люба-а! – раздается откуда-то сверху знакомый голос. Выглянув в окно, замечаю Тимура на высоком склоне. Несусь к нему со всех ног по скалистому грунту. Падаю, обдирая колени. И снова бегу. Оступаюсь и падаю вниз. Лечу и уже не понимаю, где небесная синева, а где морская…

– Он меня бросил… Бросил, – ною беспомощно. – Как теперь жить? Ради чего?

– Мама-а! – слышу рядом звонкий голосок. – Я здесь! Я пришла-а к тебе!

Глава 35

ЛюбаЯ просыпаюсь поздно вечером. За окном стоит жуткая темень, а в дальнем углу палаты слабо светит ночник. Повернувшись к диванчику, где обычно с вязанием сидит санитарка, натыкаюсь взглядом на широкоплечую фигуру. Затылок покоится на мягкой спинке. Руки расслабленно раскинуты, а ноги широко расставлены.

Манучаров!

Здесь!

И спит себе спокойно. Даже совесть не мучает.

Поперхнувшись, зажимаю ладошкой рот, боясь вскрикнуть. Откуда он в палате? Как проник сюда? Неужели залез по пожарной лестнице?

Кошусь на закрытые окна и чуть опущенные жалюзи. Если бы кто-то пробивался снаружи, я бы точно проснулась от грохота. А так полная тишина. Ни санитарки, ни лечащего врача, ни Кати.

От моего короткого едва заметного вздоха Манучаров дергается. Устало приподнимает голову. Трет лицо, пытаясь прийти в себя. Смотрит на меня неотрывно и бросает короткое.

– Привет, Любушка…

– Привет, – шепчу я, стараясь не разреветься.

Тимур в тот же момент оказывается рядом. Усаживается на постель. Стремительно тянется ко мне, собираясь поцеловать.

Отодвигаю его слабой ладонью.

– Убери руки, – всхлипываю как дурочка. – Я не хочу…

Не могу делать вид, будто ничего не случилось. Не умею играть в поддавки и не собираюсь учиться.