Запад в огне

Хлопнул разок металлический лист. И вновь тишина.

Вернулся он через несколько минут, шумно отворил дверь, зацепил ногой в сенях ведро, заколотившееся металлической дробью, и ввалился в избу, мрачновато глянув на гостей:

— Никого нет… Калитка это… Шибануло ее на ветру, затворил, как полагается, теперь не потревожит. Может, горилку будете? Много не обещаю, но кое-что припасено. А то как-то не по-людски получается, ко мне гости пришли, а я им даже чарки не налил.

— Дело говоришь, хозяин, — охотно поддержал Ивашов. — Вот с этого и нужно было начинать.

— Мария! — громко позвал хозяин. — Сало неси с горилкой, чего его по углам прятать!

— Оно у нас в подполе, я только…

Договорить женщина не успела: неожиданно дверь широко распахнулась, и в горницу ворвались четыре автоматчика в венгерской форме и в немецких пилотках с трезубцем. Прозвучала короткая оглушительная очередь: первым упал младший лейтенант Ивашов, шумно опрокинув стул. За ним, неловко дернувшись, сполз на пол сержант Захарчук. Бойцы, так и не успевшие поднять автоматы, улеглись простреленными вдоль стен, уткнувшись лицами в пол.

— Не стреляйте!! — в отчаянии прокричал бандеровец. — Я свой! Я повстанец!!

Старуха, приоткрыв крышку погреба, со страхом взирала на вошедших.

— Москалей, значит, горилкой решила попотчевать, — спросил один из них, крепкий, с косолапой поступью, по всему видать, старший в группе бандеровцев.

— Какая тут горилка, — льстиво залепетал хозяин, — это не горилка, а сущие помои! Вылить хотел, а москали: налей да налей! Пришлось бабу в подпол за самогонкой отправить.

— В подпол, говоришь, отправить? — злорадно заулыбался вошедший. Подняв стул, он по-хозяйски сел в центре хаты. Трое остальных бандеровцев с густой черной щетиной на молодых исхудавших лицах настороженно посматривали по сторонам. — А ну, живо спускайся! И чтобы тебя здесь видно не было!

— Сейчас я, родненькие, сейчас, как бы тут не убиться, — суетливо заговорила женщина.

Подошедший хозяин попридержал крышку, и женщина, подхватив стоявшую на полу керосиновую лампу, стала спускаться в прохладную глубину по скрипучим ступенькам.

— И ты пошел вниз, большевистский холуй! — прикрикнул косолапый.

— Сейчас… Я тут малость… эх, — залепетал хозяин, с опаской поглядывая на разгневанное лицо бандеровца. Тяжело и протяжно, недовольно принимая на себя грузную ношу, скрипнула рядом половица.

— Кто таков? — подошел косолапый к бандеровцу, продолжавшему сидеть со связанными руками.

— Свой я.

— Свои с москалями не разгуливают.

Усмехнувшись, пленник показал на связанные руки:

— А ты не видишь? Не по своей воле. Меня зовут Боян. Слыхал о таком?"

"— Разберемся… Микола, поди сюда… Здесь оставаться опасно, не ровен час, комиссары нагрянут.