Запрет на любовь

Тата закатывает глаза и тянется к печенькам, вопреки диете, о которой рассказывала как-то Филатовой.

— Ты говоришь, что у тебя по географии трояк,

А мне на это просто наплевать.

Ты говоришь, из-за тебя там кто-то получил синяк,

Многозначительно молчу, и дальше мы идём гулять.

У-у, восьмиклассница,

У-у, восьмиклассница[21]

Завершаю свой перфомэнс любимой песней «Наутилуса»

— Когда умолкнут все песни

Которых я не знаю

В терпком воздухе крикнет

Последний мой бумажный пароход

Гудбай Америка — о где я не был никогда

Прощай навсегда

Возьми банджо сыграй мне на прощанье[22]

Пальцы отбивают последний аккорд.

— Чай остыл, — Алиса Андреевна платком вытирает уголки глаз и подозрительно шмыгает носом.

— Нормально. Я холодный пью, — опускаю гитару.

— Ох! Что же это? — бабушка Таты прижимает ладони ко рту и смотрит на футболку.

Едрид…

Пропиталась.

— Что там?

— Сердце, по ходу, кровоточит, — отшучиваюсь.

— Несмешно, — хмурится Джугели.

— Да не парьтесь. Тесанулся о забор.

— Дай-ка посмотреть, — Алиса Андреевна встаёт со стула и подходит ко мне.

— Нормально там всё.

— Где ж нормально?

Пытаюсь убедить их в том, что помощь не нужна, но Зарецкая, не обращая на мои слова внимания, всё-таки поднимает футболку.

— Батюшки!

У неё звонит телефон.

— Эдик, — растерянно смотрит на экран. — Отвечу. Вы молчите, время-то уже позднее, — оглядывается на часы, висящие на стене.

— Пошли со мной, — вставая из-за стола, командует Джугели.

— Куда?

— В ванную куда, там есть аптечка, — направляясь к двери, бросает через плечо.

Глава 29

Тата

Про родственников бабушки я Абрамову солгала, естественно. Никуда в субботу мы не ездили, однако в воскресенье… Случается то, чего я никак не ожидаю.

В доме Зарецких вдруг объявляется Она. Известная балерина. Прима. Условно давшая мне жизнь. Речь о моей матери, как вы понимаете.

Рано проснувшись, иду в спортзал. Занимаюсь. Потом принимаю ванну. Одеваюсь. Сижу на веранде, слушая чириканье птиц.

Уже девять. Бабушка почему-то не зовёт меня на завтрак, и я решаю, что нужно спуститься.

Лучше бы не спускалась, честное слово.

— Что она здесь делает? — мой вопрос в повисшей тишине звучит довольно громко и резко.

Плевать.

— Здравствуй, Тата.

— Ты позвонила ей?

Алиса Андреевна испуганно качает головой, когда я устремляю свой гневный взгляд на неё.

— Бабушка не знала о том, что я приехала в Красоморск.

— Ну уж конечно, — усмехаюсь, спускаясь по ступенькам.

Не верю.

— Город маленький, — продолжает женщина, называющая себя моей матерью, — друзья Дани позвонили нам. Сказали, что у тебя случился приступ.

Друзья Дани.

Это что же получается? Кто-то из родителей моих одноклассников общается с Ним? Какой ужас!

— Как ты себя чувствуешь?

Эта игра в заботу так раздражает.