Запрет на любовь

Простой парень-гопник из Бобрино и Статуя Свободы. Это ж нонсенс.

Хохочущий дядя Рома, который Беркут, уворачивается от оплеухи.

— Если задуматься, то да, интересная у него история жизни, — поддерживает друга отец.

— Напиши про вас книжку, Сань. Это будет топчик. Бестселлер!

— Скажешь тоже, Ром. Хотя… — она чешет нос и призадумывается.

— А начать ей повествование с какого момента, Беркут? С того самого, где ты у меня невесту отбил? М?

Отрываю взгляд от фотки Джугели, сидящей у пафосной ёлки, стоящей в доме Зарецких.

Чё?

— В каком смысле?

— Вот на фига вы ворошите прошлое? Забыли, что тут ребёнок?

— Да какой ребёнок, Саш.

Ты посмотри на него. Он уже давно взрослый пацан.

— Так кто кого отбил? — возвращаю их к сути.

— Я. Алёнку, — выпятив грудь, горделиво произносит дядя Рома.

— Тётя Алёна была раньше твоей невестой? — озадачившись, уточняю у Паровоза.

— Он так считал, — поясняет дядя Беркут.

— Так было и так считали все, — злится дядя Илья.

— Ну не скажи.

— Беркутов…

— Давайте ещё подеритесь, как тогда, — фыркает тётя Саша.

Секунда. Две. Три.

Атмосфера накаляется.

— Даст кто-нить пояснительную или нет? — моргаю растерянно.

— Тётя Алёна и дядя Илья из одной деревни, зай, — отвечает мама.

— Даш.

Опять этот батин взгляд.

Заколебали, сплошные секреты!

— Алёнка училась в Москве, — подключается тётя Саша. — Воевала с Ромкой, а потом, как бывает, накрыло их любовью любовной.

— Ни с того, ни с сего накрыло?

— Ну… Они изначально неровно дышали к друг другу, но после одной ситуации…

Под прицелом пристального взора моего отца на этом месте спотыкается.

— В общем, повёз Рома Алёнку в первых числах января домой, к бабушке. И меня с собой прихватили за компанию.

Приезжаем, а вместо бабушки встречает нас вот он, — кивает на мужа. — Естественно, слово за слово — и началась драка. Господи, как распетушились! Шкафы посносили, посуду побили. По полу катались. Жуть!

— Если бы не пистолет, я бы ему навалял жёстко, — перебивает её дядя Рома.

— Если бы не моё раненное плечо, тебе бы кранты были, Беркут!

— Пистолет? Раненное плечо?

Тихо охреневаю.

— Вы… — отец недовольно смотрит на друзей. — Слушай, Малой, иди на улицу к остальным, на снег посмотри, — решает выпроводить меня из дома.

— Чё я снега не видел?

— Столько не было давно.

— Спасибо, лучше посижу с вами, — отказываюсь.

— Иди развейся, хватит дома торчать. Слышишь, как орут? Там весело.

— Да не хочу я! — упираюсь рогом, глядя ему в глаза. — Могу к себе в подвал уйти, если мешаю.

— Ты вовсе не мешаешь, зай, — мягко вмешивается мама.

— Пусть идёт, песни пишет, — командует отец.

Не пишется, но нет запала дальше спорить. Встаю и молча направляюсь в сторону холла.

— А чё наш Кучерявый такой кислый в этом году? — слышу за спиной голос дяди Ильи.