Запрет на любовь

Это из-за того, что про отца рассказал правду? Или вот из-за этого расфуфыренного недоразумения в нелепом пятнистом костюме?

— Выдохни, бро, — Макс хлопает меня по плечу. — Чё за чел с ним, кстати? Отец её?

— Нет. Его, по ходу, — поправляю закатанные рукава ненавистной белой рубашки.

— Точняк, такой же модник, — ржёт, глядя на костюм и туфли старшего. Там всё под змею. — Давай отвлеку тебя, пока ты не сорвался и не погнал рихтовать хлебало его сыну.

Ищу глазами Горького, с которым не разговариваю со дня его рождения и в параллель слушаю Ромасенко.

— Я ж завалил её всё-таки. Ещё пару месяцев назад.

— Кого? — не сразу отдупляю, о ком идёт речь.

— Кого-кого, психолога бывшего нашего, — бесится он.

Поворачиваюсь. Удивлённо выгибаю бровь.

Марго, вообще-то, из-за него уволилась и о том, что история имела продолжение, лично я не знал.

— Ты серьёзно?

— Ага, — самодовольно ухмыляется. — Прикол хочешь? У неё, оказывается, муж есть.

— Чего?

— Того. Служит по контракту. Заявился тут недавно к ней на хату.

— А ты? — в шоке на него таращусь.

Надо признать, Максу действительно удалось своим монологом отвлечь меня от происходящего.

— Чё я? Начистил ему рожу. Выставил за дверь. Так эта дура побежала за ним. Сидела там на ступеньках ревела, по башке его гладила и нацеловывала. Орать на меня начала. Мол, что ты наделал, я его люблю, — смыкает челюсти так, что желваки под кожей проступают.

— Жесть.

— Я это к чему, Кучерявый, — хрустит шеей, но успеваю заметить в глазах проскользнувшие боль и разочарование. — Поди разбери этих баб. С одним в постели кувыркаются, второму в любви признаются. Ваще никому верить нельзя.

Не успеваю поразмыслить над его словами. Милана объявляет номер от выпускников и я замечаю подошедшего Пашу.

— Меняемся партнёршами, — коротко информирую, сдвигая его плечом в сторону.

— А извиниться ты не хочешь?

— Нет, — перекатываю меж пальцев стебель розы.

— Ну и дебил.

— От дебила слышу.

— Чё?

— Завязывайте, пацаны, выступать щас, — на стадии зародыша гасит конфликт Дэн как раз перед тем, как начинает играть вступление нашей песни.

«Медлячок» Басты. Хит всех выпускных. Любимая песня дяди Беркута.

Выходим на площадку.

Джугели, когда видит, что я занимаю место Горького, округляет глаза и начинает заметно нервничать.

Слежу за ней неотрывно, пока идёт навстречу вся такая нарядная и красивая.

Банты на причудливо сплетённых косах.

Белый фартук с кружевами. Короткое чёрное платье под ним. Гольфы. Туфли.

Это Филатова придумала идею с формой в стиле СССР. И, надо сказать, выглядят в ней наши девчонки обалденно. А уж моя длинноногая Тата — хороша в особенности.

Выгибает бровь, выдавая немой вопрос.

Взглядом предупреждаю: «Не вздумай финт какой-нибудь выкинуть».